— А может тебе понравилось трахаться со мной, а? Признавайся, Криста, тебе ведь нравилось то, что ты называла гадостью и принуждением? — продолжал язвить Адриан.
— Да, мне понравилось трахаться с тобой, — с вызовом ответила я, гордо вскинув подбородок. — Мне вообще нравится всё, что с тобой связано.
— Правда? — что-то недоброе мелькнуло в его взгляде.
Я не успела ничего проанализировать или ответить, как Джонсон сделал шаг ко мне. Схватив меня за руки, мужчина ловко повернул меня к себе спиной и смахнув с декоративного столика вазу с цветами, нагнул и прижал меня к нему. В голове вспыхнули образы прошлого, страшного и болезненного насилия, сущего Ада, после которого мне даже сейчас иногда снятся кошмара.
— Нет! Не смей! — завопила я, испытав волну лишающего рассудка ужаса.
— Тише, детка, — насмешливо прошипел он. — Тебе понравится.
Ловко расстегнув пуговицу на моих джинсах, он спустил их с меня вместе с бельем. Раненой птицей я забилась в сильных руках, удерживающих меня в унизительном положении. Попытка закричать кончилась тем, что Джонсон зажал мне рот рукой. Я попыталась её укусить. Бесполезно. Несмотря на его болезненный вид, силы наши были не равны. Перед глазами вспыхнули искры, и я взвыла от боли, когда одним сильным и беспощадным толчком он погрузился в меня. Я была не готова, совершенно сухой. Поэтому его проникновение, приносившее обычного чувственный восторг, показалось мне худшим наказанием.
Игнорирую моё сопротивление, любые попытки вырваться, мужчина продолжал вдалбливаться в меня со всей силы. Я испытала неподдельное изумление, когда сквозь поток разрывающей на части боли, стало пробиваться сокрушительное наслаждение. Член уже на встречал сопротивления моего тела, легко скользя во мне, с каждым толком увеличивая извращённый кайф, который я не должна бы испытывать. Но, тем не менее, испытывала. Боль и экстаз смещались в гремучую, взрывоопасную смесь. Не сразу я осознала, что сама двигаюсь Адриану на встречу, буквально насаживаюсь на его член. Что он больше не зажимает мне рот, а с моих губ срываются стоны прочного удовольствия.
Пока он грубо имел меня, на задворках сознания разум исступленно шептал, что это неправильно, унизительно. Противоестественно испытывать в такой ситуации наслаждение. Это, наверное, какая-то патология и мне следует обратиться к специалисту. Но я не хочу. Мне слишком хорошо здесь и сейчас. В данный момент любые доводы разума не имеют значения. Я искренне наслаждаюсь каждым толчком Адриана. То, что изначально задумывалось как грубое насилие, переросло в откровенное совокупление.
От очередного беспощадного проникновения моё сознание взорвалось фейерверком экстаза. Следом, прошипев какое-то грязное ругательство, с утробным стоном кончил Адриан. Его наслаждение, пульсация мужской плоти во мне лишь продлевали мою собственную эйфорию, заставляя до крови кусать губы.
— Ну что, тебе понравилось, крошка? — голос, полный яда и издёвки, вернул меня с небес на землю.
Я совершенно забыла обо всём на свете, упиваясь ослепительным наслаждением с оттенком боли. Реальность вернулась слишком резко, оглушая и припечатывая меня к несчастному столу своей беспощадностью. Пока я билась в экстазе, забывая собственное я, Адриан преследовал лишь одну цель: причинить боль, наказать и унизить. И ему это удалось. Стало больно и обидно. Зачем он так, за что?
— Молчишь? — едко поинтересовался Джонсон. — Почему? Тебе же нравилось трахаться со мной, нравилось то, чем я окружал тебя. Но знаешь, Криста, мне надоело. Не хочу больше строить из себя кого-то, кем на самом деле не являюсь. Ты была права — я ублюдок, насильник и урод. Теперь ещё можешь добавить и наркомана. Да, я такой. Оставайся, если произошедшее сейчас тебя устраивает, потому что отныне будет только так. Какое-то время мне нравилось играть роль хорошего парня, но наскучило.
С этими словами он вышел из меня, и я услышала шорох одежды и отдаляющиеся шаги. Обессиленно осев на пол, я изо всех сил зажмурила глаза, чтобы не расплакаться. Хотя я и понимала, каждое действие и слово имели одну цель: заставить меня уйти, возненавидеть его, но мне всё равно было больно.
Столько времени мы прожили под одной крышей, изводя и мучая друг друга. Я шла сюда, полная надежд, с намерением сделать всё, чтобы остаться, заставить Адриана услышать меня. А теперь просто не знаю, как мне быть и что делать. Душа, которую Джонсон сейчас всеми силами пытался вывалять сейчас в грязи, надрывно рыдает, и я стараюсь удержать эти слёзы внутри. Неужели всё зря? Нет, не верю. «Выхода нет только из гроба», — вроде так говорится? У меня есть выбор, совершенно не привлекательный, но есть. Уйти и ночами умирать, проливая слёзы в подушку, цепляясь за искусственную ненависть. Могу я и остаться, и мы снова погрузимся в свой новый персональный круг Ада, спустимся ещё ниже, ближе к Коциту[1].
Ну почему всё у нас не как у людей? Почему мы оба такие ненормальные и глупые? Не умеем вовремя разглядеть очевидного и начинаем признавать истину, когда близки к пропасти. Почему мы просто не можем быть счастливы?
Понятия не имею, сколько я так просидела, наконец я почувствовала потребность к действию. Кое-как добравшись до бумажных салфеток на журнальном столике, я, как могла, привела себя в порядок. Идеально было бы принять душ, но сейчас для этого не время. Поправив одежду, по-прежнему испытывая дискомфорт от избытка влаги и следов минувшей страсти, я направилась в спальню хозяина. Вряд ли Адриан ждёт меня. Наверняка убеждён, что я убежала, размазывая слёзы по лицу, ведь он приложил для этого столько усилий. Что же, его ждёт сюрприз.
Так и оказалось. Адриан спал прямо поверх одеяла. Я залюбовалась красивым телом мужчины, немного сетуя на присутствие на нём штанов. Очарование быстро развеялось, когда комнату огласил болезненный стон. Красивое лицо исказилось мукой. Джонсон что-то неразборчиво бормотал во сне, на его коже выступил пот. Не знаю, что ему снилось, но явно что-то неприятное. На краткий миг мне показалось, что он чуть приоткрыл глаза, а потом повернулся на бок и затих. Я была испугана и шокирована этими метаниями. Взгляд наткнулся на пустую бутылку из-под виски, и я невольно зажмурилась от негодования. Он в гроб себя загонит! Делает всё, чтобы как можно сильнее разрушить собственное здоровье. Любые сомнения, которые я испытывала до этого момента, развеялись как дым. Сейчас я нахожусь именно там, где и должна быть.
На город опустилась ночь, а на меня усталость. В данную минуту я Адриану ничем не помогу. Нужно тоже поспать. Но предварительно я решила укрыть его. Вытащить одеяло из-под его тела возможным не представлялось, поэтому я позаимствовала плед из соседней комнаты.
— Криста, родная, не уходи, — зашептал Адриан, чуть приоткрыв глаза. Взгляд был совершенно не осмысленным, и я поняла, что он даже не осознаёт реальности и своих слов. Это просто бессознательный крик души. — Пожалуйста, останься… Я так тебя люблю… Не уходи, — продолжал шептать он, уцепившись за мою руку с удивительной силой.
Эти слова, сказанные в бреду, стали целительным бальзамом для моей раненой души. В них не было фальши, они грели меня, дарили надежду. Потому я, не раздумывая, скользнула к Адриану под одеяло и обняла его. Он сразу затих и расслабился, словно на самом деле чувствуя моё присутствие.