Бомбардировщик с выбитым остеклением фонарей, спущенные баллоны шасси, звезды на фюзеляже, отодранная обшивка.
Другой: отрезанные плоскости и хвост лежат на бетоне отдельно.
Третий: пустые пулеметные прорези в кабинах стрелков.
Трава меж бетонных плит, грязь и хлам под колесами: сигаретная пачка, разбитая бутылка, обрывок газеты.
Бесконечные ряды останков — некогда грозных самолетов.
По бортовым номерам и звездам — надписи мелом, кирпичом, аэрозольной краской: «хуй», «Биттлз», «Света + Саша = любовь», свастика, мегендоид, пацифистский знак.
Тихо возникает мелодия[1].
Музыка эта звучит в черном роскошном «Мерседесе-600» — он приближается издалека по бетонной полосе вдоль ряда самолетов.
Приблизившись, «мерс» сворачивает и встает на просторной площадке: там уже несколько десятков модных машин: «БМВ», «Порше».
Машины стоят двумя группами, между ними — проезд к огромному ангару из рифленой жести.
Из «мерса» выходят четверо — две кожаных куртки, красный пиджак, деловой костюм — и идут к двери в воротах ангара.
На ходу — красный пиджак — в радиотелефон:
— Сегодня забит. Кинь стрелку на десять утра.
У дверей лениво стоят двое в камуфляже, с десантными «Калашниковыми». Деловито-разрешающе кивают входящим.
Внутри ангар полутемен и завален хламом вдоль стен. Середина пуста и ярко освещена несколькими направленными прожекторами.
В центре — приподнятая на полметра площадка вроде боксерского ринга: закинута брезентом, ограждена свисающим тросом меж угловых стоек.
Вокруг площадки — около сотни человек, в основном молодые крепкие мужчины. Стоят кучками, переговариваются, курят, шутят. Некоторые сидят — скамейки, раскладные и канцелярские стулья, несколько офисных кресел.
Двое заключают пари:
— Десять штук на Лелика против шести — идет? — Бьют по рукам.
Обрывки разговоров в толпе:
— …Вежливо говорю: ребята, можно посмотреть, кто за вами?
— …Ну-ну. Они на автоплощадку в Одинцово два танка поставили.
— …Счетчик уже вдвое настучал.
Под трос на площадку с противоположных сторон ныряют два коротко стриженных атлета в майках. Встают поодаль друг от друга, белозубо улыбаются в стороны публике, приветственно машут рукой.
Зал бурно приветствует, свист, аплодисменты:
— Лелик, давай!
— Видел шею?
— Джек! Джек!
— У него девятнадцать боев, понял?
Кадр отъезжает: каждый атлет в другой руке держит на поводке питбуля, в ошейнике и попонке — один в красной, другой в синей. Собаки, напряженно глядя друг на друга, тихо рычат.
Атлеты, разойдясь по углам, сдергивают с собак попонки и дуэлянтским жестом швыряют в публику сторонникам. Присаживаясь на корточки, науськивают собак:
— Лелик, мальчик, хороший мальчик… не подведет..
Похлопывая по боку, шепчет псу на ухо:
— Съешь его, Джеки, он цыпленок, съешь!
Снимают с псов ошейники и, держа в пятерне за холку, сводят.
Псы грызутся.
Публика следит с азартом.
Человек из черного «мерса-600», в офисном костюме, — лет тридцати пяти, крепкий, с лицом бандита — сидя в кресле, соседу:
— Я за него двадцать шесть штук отдал в Лос-Анджелесе. Его отец знаешь кто? — Цезарь–2-ой.
Один из псов, похоже, побеждает.
Атлеты растаскивают их. Осматривают, ободряют.
Следующая схватка.
Сосед босса из «мерса», главарь второй группировки, в смокинге, худощавый, с тонким бледным лицом садиста, нервничает:
— Джек стоит на ногах, как кошка… вынослив. Пять минут продержался — все, будь спок, понял.
Псы грызутся. Джек начинает побеждать.
Группировка бледного шумно ликует:
— Дави его!
— Делай!
Псов растаскивают. Клыки, пена, ярость.
И тут Лелик выскальзывает из хвата проводника и бросается в горло Джеку.
Всеобщий вопль и негодование.
Оттащить Лелика невозможно.
Когда проводник его, наконец, оттаскивает — Джек уже мертв.
Бледный в смокинге медленно поворачивается вместе с креслом к первому главарю. Смотрит страшными ледяными глазами.
Двое телохранителей за спиной первого главаря медленно-медленно передвигают правые руки к левым подмышкам.
То же делают телохранители бледного.
Люди двух группировок очень тихо, не делая резких движений, поворачиваются друг к другу. Между двумя группами образуется полоса пустого пространства.
Поединок взглядов главарей.
Бледный: — Косяк. Он выпустил его.