— Что за Крам? — уточнил Северус, устраиваясь в широком кресле.
— Талантливый ловец и первый кандидат на должность ловца у сборной, — пояснила мадам Пинс. — В очередном выпуске «Квиддичного обозрения», изданного в Париже, ему посвятили восемь страниц.
Хуч еще долго изливала на коллег свое раздражение, пока в покои не вплыла Помона, с гордым видом прижимая к груди причудливый керамический кувшин.
— О, это то, о чем я думаю? — тут же подпрыгнул Филиус на подушках, покрывавших его кресло.
Кувшин был водружен на столик, где уже столпились бокалы. Флитвик хмыкнул и мигом трансфигурировал их в более подходящие чаши, расписанные традиционным греческим орнаментом.
— Да, Филиус, настоящая редкость из Греции. Вино по старинному рецепту и урожай не менее старый, — с гордостью проговорила Спраут. — Представляете, коллеги, я и не знала, что наш с Юфимией Поттер общий знакомый, мистер Кавендиш, должен был передать мне по ее просьбе это вино еще в 1979! Он почти каждый год доставлял мне по сосуду от какого-то своего греческого коллеги, коллекционера вин… Но в тот год и Флимонт с Юфимией, и сам Джош… А вино все эти годы дожидалось меня в греческом доме Джоша, пока туда не добрался его племянник, лишь недавно узнавший о наследстве и приехавший в Европу на пару недель уладить дела.
— Вот так привет из прошлого, — усмехнулся Флитвик.
Снейп с сомнением глянул на сосуд.
— Не боитесь, что вино испорчено? — насторожилась Помфри.
— Меня больше беспокоит то, что в вине может быть яд или чары, активирующиеся при распечатке, — признался зельевар.
Появление презента казалось очень подозрительным.
— Я тоже забеспокоилась, — честно ответила Помона, — но диагностические ничего не выявили. Да кому и зачем присылать мне что-то опасное?
С этим нельзя было не согласиться. В отличие от Северуса, у миссис Спраут не было врагов. Она удивительным образом располагала к себе всех, особенно студентов, а за беззаботным видом милой толстушки скрывалась решительная и даже воинственная волшебница с прекрасной реакцией. Не зря же она всю жизнь провела рядом с магическими растениями, многие из которых были не только ядовиты, но и довольно подвижны. Чего стоила одна ее теплица с плотоядными растениями, куда герболог никого не допускала. Чары на этой теплице стояли такие, что даже гоблины бы не прикопались.
Вскоре восковая пробка была извлечена, вино открыто и чаши наполнила золотисто-янтарная жидкость с невероятным ароматом.
— О! Мерлин! — восхитился Филиус, принюхиваясь. — Я думал, что это просто отличное вино, а это!..
Даже Снейп, мало разбиравшийся в многообразии алкоголя, быстро определил вино, которым столь щедро поделилась профессор.
— Золото Деметры! — восхитился Флитвик. — А я ведь помню, как ты угощала меня когда-то.
Все с трепетом пригубили вино, не решаясь нарушить момент. Пусть мало кто, кроме Филиуса, так хорошо разбирался в алкогольных напитках, но о Золоте Деметры знала даже Роланда.
Северус, которому прежде не доводилось пробовать такую редкость, сделал лишь крошечный глоток, не столько наслаждаясь, сколько пытаясь оценить состав и собственные ощущения. Хоть мужчина и устал за субботний день, но зельевар-исследователь в нем победил.
Даже магистры зелий не знали точный состав и рецепт изготовления Золота. Да и мало кто сейчас мог похвастаться подобным знанием вообще, ведь данный тип вина перестали изготавливать почти двести лет назад, когда род Василиас, по праву считавшийся древнейшим магическим родом Греции, угас, а их знаменитые виноградники просто осыпались трухой в считанные дни.
Считалось, что Золото Деметры производилось так же, как и другие вина, просто из особого магического сорта винограда, что и наделяло напиток его поистине волшебными свойствами, но многие исследователи утверждали, что не все столь просто и Василиасы не зря носили свою звучную фамилию (* «царь»). Вот только и двести лет спустя никто не узнал правды. Зато родилось бесчисленное количество теорий, одна из которых гласила, что знаменитая Хельга Хаффлпафф в свое время была весьма дружна с Василиасами, и те даже поделились с ней рецептом, а уже она, взяв на основу Золото Деметры, придумала свою знаменитую чашу, любая жидкость в которой превращалась в целебный эликсир. Теоретики подтверждали свои догадки тем, что даже своей формой знаменитая чаша напоминала традиционную греческую посуду для распития вина.
Напиток, искрившийся в сосуде зельевара, по вкусу менее всего напоминал вино. Это было что-то нежно-фруктовое с легкой кислинкой. Даже от маленького глотка по телу пролетала волна прохлады и удовольствия, а усталость растворялась быстрее, чем каждый из собравшихся успел сделать вдох.