— Алло? — услышал я искаженный расстоянием голос Даши.
— Привет, — сказал я. — Как дела?
— Нормально. Ты откуда? Тебя плохо слышно.
— С летающей тарелки.
— Откуда?
— С тарелки летающей. Меня похитили инопланетяне.
— Да? Я им не завидую.
— Им никто не завидует. Они маленькие, уродливые, синего цвета. Кроме того, у них отсутствуют рты и органы размножения. Они не пьют, не курят, не.
— Понятно, — перебила Даша. — И как долго они тебя продержат?
— Пару деньков. А, может, и насовсем оставят. Ты бы что предпочла?
— Я бы предпочла принять горячую ванну.
— Ладно, — сказал я, — принимай. Извини, что побеспокоил.
— Подожди. Так откуда ты звонишь?
— Долго рассказывать. Ванна остынет.
— Не остынет. Я еще воды не набрала.
— Тогда слушай… Нет, лучше я потом расскажу. Когда вернусь.
— Как хочешь. Пока.
— Подожди, — снова сказал я.
— Жду.
— Даша. — Я замолчал.
— Что?
— Я тебя люблю.
— Потому и сбежал от меня, не сказав куда?
— Конечно. От нелюбимых не сбегают.
— Забавно. А что с нелюбимыми делают?
— Живут с ними. Как правило, долго и несчастливо.
— Глупости.
— Наверно. Чего еще от меня ожидать.
— Ладно, Мишаня. Позвонишь, когда приедешь? — А ты хочешь, чтоб я позвонил?
— Допустим, хочу.
— Ты скучаешь по мне?
— Предположим, скучаю. Только не задавай так много вопросов.
— Больше не буду. Пока.
— Пока.
Мы одновременно повесили трубки. Я еще несколько секунд постоял в кабине, затем вышел и направился к девушке за окошком.
— Поговорили? — спросила она.
— Поговорили, — рассеянно ответил я.
— З вас рубль сімдесят.
Я расплатился.
— З дівчиною своєю балакали?
— С сестрой, — зачем-то соврал я.
— Ага, — хмыкнула девушка. — Так то ви сестрі казали, що її любите?
— Что ж я, не могу сестру любить?.. А вы, значит, подслушивали?
— Ага, — простодушно усмехнулась девушка. — Цікаво ж. А от вона не сказала, що вас любить.
— Она стеснительная. Вы что сегодня вечером делаете?
— А вам нащо?
— Хотів вас у гості запросити.
— Ага. Зараз мій Степан прийде, він нас обох так запросить…
— Дуже лютий?
— Звір. Приб’є. Я тобі, скаже, курва, погуляю по москалях.
— А чого це я москаль?
— Степан коли злий, так у нього всі москалі. Ви б ішли собі.
— Піду, — кивнул я. — Бо дуже Степана злякавсь. Так не прийдете?
— Ні.
— И правильно. А знаете, все это вранье, будто мы к какому-то грузу привязаны. Никуда мы не привязаны. Мы этот груз в себе носим.
— Який ще груз?
— Такий собі.
— Не зрозуміла.
— Я тоже. До побачення.
Я вышел из здания почты и зашагал по улице Свободы к турбазе. К этому времени уже смеркалось. Шел я неторопливо, потому что спешить было некуда. Дойдя до моста через Прут, я остановился, затем спустился вниз, к воде, и присел на какой-то пенек, торчавший из снега. Река, полускрытая сумерками, убегала вдаль, исчезая за поворотом. На мосту появились два темных силуэта.
— Ну що, — сказал один, — запалимо?
— Давай, — отозвался другой.
В темноте вспыхнула спичка, затем погасла, и засветились два маленьких оранжевых огонька.
— Ти до Любки на турбазу вечеряти? — спросил первый.
— Но, — ответил второй. — А ти?
— А я на коляцію в ресторацію.[34]
— Дорого.
— Та що там дорого. Сьогодни майно, завтра лайно. Зате у ресторації москалів нема. А на турбазі ступити ніде, в москаля вляпаєшся.
— Угу, — зловещим басом отозвался я снизу. — Повна турбаза москалів. Будемо бити? Чи не будемо не бити?
Мост так удачно отрезонировал звук моего голоса, что я и сам немного испугался. Огоньки дрогнули. Некоторое время царило молчание, затем первый неуверенно спросил:
— Ти хто?
— Чорт, — ответил я.
— Тьху! — боязливо сплюнул второй.
— Не плюйся, бо вилізу, — пригрозил я.
Снова наступила тишина, затем послышался робкий голос второго:
— Вуйку, посьорбали звідси. Така лиха ніч…
— А, може, наб’ємо чортові морду? — предложил первый.
— Я тобі зараз таку морду наб’ю, — прогудел я, — що у дзеркало дивитися знудить.
— Вуйку, — второй потянул первого за рукав, — ходімо, га? Чи воно чорт, чи не чорт, а це лиха людина.
Первый — видимо, посмелее, — перегнулся через перила моста и уставился в темноту.
— Убери пику, — сказал я, — бо мене вже нудить.
— Ходімо, вуйку, — не унимался второй. — Це, ачей, якась божевільна тварюка. До криміналу доведе.[35]
35
Пошли, кум… Это, видно, какая-то сумасшедшая тварь. До тюрьмы доведет (зап. — укр., диалектн.).