Салим-байбача, раздраженный уступчивостью и уклончивостью брата, хотел было ответить резкостью, но в это время отворилась дверь и вошел Танти-байбача. Оба брата с заметным смущением поднялись ему навстречу.
— Я, кажется, помешал вашей беседе? Здравствуйте!
Не снимая шубы, Танти присел к сандалу. Внимательно оглядел братьев:
— Отчего вы смутились? Случилось что? Все ли у вас благополучно?
— Благополучно, благополучно… — в один голос торопливо ответили братья.
— А я к вам с радостной вестью, — горделиво заявил Танти-байбача. — Вашему племяннику Абиджану бог послал сына! Раскошеливайтесь на суюнчи[84]!
— Ого, очень хорошо! Поздравляем с внуком!
— В шестнадцать лет уже сына имеет Мирабид, а? Тавба!
— Маленький отец!
— А мы еще смолоду дедушками стали, — шумно расхохотался Гаити.
Салим-байбача ехидно рассмеялся:
— Вот наш отец и правнуком обзавелся. Теперь он должен большой той устроить…
Хаким-байбача промолчал и только строго взглянул на брата и Турсуной и Шарафатхон сидели у сандала и делились друг с другом своими горестями. Сегодня они узнали, почему их мужья — Хаким и Салим-байбача — уже в течение трех дней были такими хмурыми и неласковыми. Желание свекра жениться казалось для обеих большим несчастьем. Ведь только недавно они избавились от сварливой свекрови, которая считала себя единственной хозяйкой в доме, постоянно требовала почитания и преклонения. Но еще больше их расстроило намерение старика взять Гульнар.
Позабыв на время взаимную вражду, они говорили о неожиданно нагрянувшей на них беде. «Гульнар — девушка-рабыня, — рассуждали они. — Кто наши отцы? Самые известные баи Ташкента. И разве рабыня может быть нам свекровью? Гульнар хоть она и низкого рода, но красива собой. Чтоб угодить молодой жене, старик обязательно поставит ее над нами. А ей того и надо — как любимая жена она станет делать все, что ей вздумается. Нас отстранит от всего и на наших же головах, как говорится, будет орехи колоть. Дочь бедняка, она должна быть жадной на добро. Все самое ценное в доме она постарается прибрать к рукам, а мы останемся ни при чем. Перед свекром мы и рта раскрыть не сможем. Мужья наши тоже не посмеют перечить отцу… Если бы старик женился на пожилой женщине, тогда другое дело: мы бы сговорились и общими силами отшвырнули бы ее от всего, как подушку…»
Со стороны ворот послышался громкий плач Нури. Снохи засуетились и побежали встречать золовку.
После смерти матери Нури приходила к своим очень часто. В первые дни она казалась действительно убитой горем, но очень скоро примирилась с судьбой, по-прежнему была способна хохотать по всякому пустяку, хотя каждый раз при посещении отцовского дома по обычаю начинала плакать и причитать от самых ворот. Как же! Иначе соседи могли подумать: «Дочь Мирзы-Каримбая оказалась черствой и легкомысленной!» Войдя во двор ичкари, Нури опускалась на корточки на террасе и, закрыв лицо платком, выла и причитала, хотя на глазах у нее не появлялось ни слезинки. Турсуной и Шарафатхон были несказанно рады смерти свекрови, но тоже старались как можно протяжней и жалобней вторить главной плакальщице.
Так было и на этот раз. После «плача» Турсуной и Шарафатхон провели золовку в дом и тотчас принялись нашептывать ей о намерениях старика. Нури при первых же словах невесток вся затряслась как в лихорадке, глаза ее загорелись бешенством.
— Где Гульнар? — рванулась она. — Задушу! Сейчас же задушу!..
Обе невестки побледнели. Ведь мужья наказывали им пока молчать об этой тайне. Они наперебой принялись успокаивать золовку:
— Не подымайте шума, отец обидится. Осторожней надо. Упадите братьям в ноги, плачьте, умоляйте их, только не говорите, что слышали от нас! Скажите: сама найду для отца подходящую женщину…
Весь остаток дня Нури ходила по дому словно помешанная. Вепером, когда пришел Салим-байбача, она бросилась перед ним на колени, обняла ноги, принялась вопить. Салим поднял сестру, усадил ее к сандалу.
— Мне еще тяжелей, чем тебе, — сказал он с дрожью в голосе. — . Но что пользы вопить, Нури? Мы все — рабы отца. Я не говорю, чтобы ты смирилась совсем. Но… рот пока зажми. Что будет — увидим. Воля отца…
— Какой он отец? — вскричала Нури. — Еще не остыла земля на могиле матери, а он уже вздумал жениться на батрачке! Как я могу терпеть? Чтоб подлая рабыня да была старшей в нашем доме?! Знаю, эта распутница, подохнуть ей, сама сбила отца с пути!..