— У меня много пап.
Социальная работница что-то записала, а Эрика завороженно глядела на длинные ногти, покрытые красивым лаком, и золотое кольцо, сверкавшее на руке приятной тети.
— А женщина, которую привезли с тобой, она была твоей матерью? — И быстро поправилась: — Она твоя мама? — Потому что Эрике еще не сказали, что женщина скончалась в реанимации.
Потом Джаред спросил:
— Ваша семья до сих пор живет в Сан-Франциско?
— У меня нет семьи, — ответила она. — Только я.
Не совсем ложь, так как она сама точно не знала.
Позже в другой комнате добрая сотрудница социальной службы спросила:
— Ну как?
И лысый мужчина, не подозревая, что Эрика слышала их разговор, ответил:
— Мои подозрения подтвердились. Я предположил, что ребенок, скорее всего, из какой-то общины хиппи. У женщины была передозировка наркотиков, да и парень, который ее привез, был одет весьма необычно. Что ж, мне удалось найти эту общину. По-видимому, ребенка бросили. Они сказали, что ее мать укатила с одним из байкеров. Что касается биологического отца — мать приехала в общину уже будучи беременной и родила ребенка там. Она никогда ничего не рассказывала об отце. Сомневаюсь, что она была замужем.
— Ты узнал имя матери?
— В общине ее звали Мунбим[7]. Вот и все, что удалось выяснить. Не думаю, что ты найдешь ее или папашу. Сомневаюсь, что они были женаты. Наверное, у нее даже нет свидетельства о рождении.
— Я его уже приготовила. Местом рождения мы записали Сан-Франциско.
— Что теперь?
— Ну, ее будет сложно пристроить, учитывая, что ей уже пять лет.
— Ты так думаешь? Некоторые пары были бы рады получить ребенка постарше, особенно такую хорошенькую маленькую девочку.
— Да, но есть в ней что-то странное…
Она подрастала, зная, что мать бросила ее, переезжая из одного приюта в другой. Окружавшие ее социальные работники менялись с пугающим постоянством, и поэтому Эрика сбежала в свои фантазии. Истории стали ее спасательным кругом, выдумки — мыслями.
В четвертом классе она представляла себе, как красивый мужчина в военной форме входит в классную комнату и говорит командным голосом.
— Я — генерал Макинтайр, и я приехал с поля боя, чтобы забрать свою дочь домой.
Они обнимались перед всеми детьми — Эшли, Джессикой и Тиффани, барракудами начальной школы на Кэмпбелл-стрит — и уходили, взявшись за руки, причем Эрика тащила охапку новых игрушек.
В пятом классе она видела себя лежащей в больнице при смерти после операции на мозге. Ей требовалось переливание крови, которую мог дать только родственник, и ее родители подбегали к постели, говоря, что искали ее, а потом увидели снимок в газете и заголовок: «Поможет ли кто-нибудь этой маленькой девочке?». Они были очень богаты и пожертвовали больнице деньги на строительство нового крыла, которое затем назовут в честь их дочери.
В шестом классе Эрика начала составлять семейный альбом из фотографий чужих людей. Она подписывала рядом с ними: «Мама и я на берегу моря», «Папа учит меня кататься на велосипеде». В седьмом классе она принялась регулярно обзванивать службы социального обеспечения детей и спрашивать, не связывалась ли с ними ее мать.
Социальные работники приходили и уходили, менялись приемные дома, школы, районы. Эрике казалось, что она жила внутри пинбольного автомата, отскакивая от перегородок и пружинок, и так без конца. Она росла жизнерадостной приветливой девчушкой с развитым воображением. В иных приютах было много малолетних преступниц. Но Эрика выжила, потому что им нравились ее истории. Она притворялась, что умеет гадать по ладони и на чайной заварке, и всегда предсказывала счастливое будущее.
Она ни на минуту не прекращала верить в то, что родители придут за ней.
Глядя на распятие в своей руке, она подумала: неужели оно сделано в честь дня рождения? Но чьего? И потом, посмотрев вокруг на отреставрированные здания, снова спросила себя: какой неведомый зов привел ее Лос-Анджелес? В глаза бросилась бронзовая памятная пластина с надписью: «Исторический памятник города Лос-Анджелеса — 1781 год нашей эры». И внезапно Эрика поняла: распятие было посвящено рождению не человека, а города.
Глава 8
Анжела
1781 год
Ну и местечко они нашли для своего поселения! Так размышлял капитан Лоренцо, пребывая не в лучшем расположении духа. Река протекала черт-те где, гавани не было, к тому же никаких скал или гор на берегу. Все лучшие города мира построены на реках или возле защищенных гаваней. А тут сидишь посреди неизвестно чего.