Сын был истощен и взвинчен, и в его венах кипела сила, мощь, которую нужно было спустить с крючка. Клуб и придурки в нем станут оружием. Сын будет пулей.
И хорошая драка разложит все составляющие по своим местам.
— Давай же, пошли, — сказал Мистер Д, выходя из машины.
— Это — полная бессмыслица. — Слова могли прозвучать жестко, но тон все еще говорил о том, что парень опустошил свое зернохранилище.
— Нет. — Мистер Д обошел машину, открыл дверь со стороны сына Омеги и помог ему выбраться наружу. — Доверься мне.
Они пересекли улицу, и вышибала во главе очереди взглянул на Мистера Д, который сунул здоровяку полтинник, ставший их своеобразным пропускным билетом.
— Мы просто потусуемся здесь, — сказал Мистер Д, пробираясь через толпу к барной стойке.
По всему клубу гремел жесткий рэп, повсюду расхаживали белые цыпочки, одетые в лоскуты кожи, их сопровождали похотливые мужские взгляды.
Мистер Д понял, что поступил правильно, когда парень окинул взглядом группу студентов, которые громко ржали и попивали горячительное из стаканов под мартини.
— Ага, мы просто немного оттянемся, — довольно сказал Мистер Д.
К ним подошел бармен.
— Вам чего?
Мистер Д улыбнулся.
— Да ничего…
— Порцию «Патрона», — сказал сын Омеги.
Когда бармен отчалил, Мистер Д наклонился к нему.
— Ты больше не можешь есть. Ни пить, ни заниматься сексом.
Бледные глаза парня метнулись к нему.
— Что? Ты, черт возьми, прикалываешься надо мной?
— Нет, сэр, так всегда…
— Ага, хрен вам. — Когда перед ним поставили стопку текилы, парень сказал бармен. — Заведи на меня счет.
Лэш опустошил стакан, смотря при этом на Мистера Д.
Мистер Д покачал головой, выискивая глазами туалет. Да, блин, он, попробовав пищу, провел в обнимку с унитазом целый час, а они с парнем это уже проходили, не так ли?
— Где вторая? — крикнул Лэш бармену.
Мистер Д снова повернул голову. Сын Омеги стоял перед ним, как ни в чем не бывало, счастливо постукивая пальцами по поверхности барной стойки. Подоспела вторая порция. За ней третья.
Лэш заказал четвертую, посмотрев на лессера бледными глазами, в которых плескалась агрессия.
— Так, что там насчет не пить и не есть?
Мистер Д не мог определиться, смотрел ли он на бомбу, которая вот-вот взорвется… или на чудо. Ни один лессер не мог пить или есть после обращения. Их подпитывала черная кровь Омеги, и она была не совместима ни с чем другим. Чтобы выжить, им нужно всего пару часов отдыха в день.
— Похоже, ты исключение, — сказал Мистер Д с уважением в голосе.
— Еще какое, мать твою, — пробормотал сын Омеги, а потом заказал гамбургер.
Пока парень ел и пил, можно было заметить, как его лицо снова обретает краски, а уверенность вытесняет изнуренное выражение. Наблюдая за исчезновением гамбургера, картошки и текилы в глотке Лэша, Мистер Д заинтересовался, побледнеет ли сын Омеги так же, как и остальные лессеры? Очевидно, в его случае обычные правила не действуют.
— И что там за ересь насчет секса? — сказал парень, вытирая рот черной бумажной салфеткой.
— Мы — импотенты. Ну, знаешь, не можем…
— Я знаю, что это значит, Профессор.
Парень посмотрел на развязную блондинку на другом конце барной стойки. На такую женщину у Мистера Д не хватило бы кишок, даже если бы его член мог подняться. Из-за ее тела из «Плэйбоя» и лица королевы студенческого бала, он бы прошел мимо, записав ее в не свою «лигу». Не то, чтобы она вообще его заметила.
Но она обратила внимание на сына Омеги, и то, как она смотрела на него, заставило Мистера Д внимательней взглянуть на парня. С его стриженными светлыми волосами, лепными чертами лица и серыми глазами Лэш был весьма красивым ублюдком. И он обладал телом, которое привлекало женщин, большим и мускулистым. Его грудь, выглядела, словно перевернутый треугольник, приделанный к бедрам, готовым для любых действий.
Мистера Д осенило, что будь они в школе, он бы гордился, стоя рядом с таким парнем. И, вероятно, был бы на ножах с теми, кто зависал с сыном Омеги.
Но они были не в школе, и Лэш нуждался в нем. И он понимал это.
Девушка на другом конце стойки улыбнулась ему, подхватила вишенку из своего голубого коктейля и обвела ее розовым язычком.
Можно было представить, как она делает тоже самое с парой яиц, и Мистеру Д пришлось отвести взгляд. О, да, мэм, будь он по-прежнему человеком, он бы основательно покраснел. Он всегда смущался, когда дело касалось девчонок.
Парень спрыгнул с высокого стула.
— Ни еды. Ни секса. Ага, ну точно. Жди здесь, придурок.
Парень отвернулся и направился к женщине.
Когда Мистер Д остался у барной стойки наедине с пустым стаканом и тарелкой с пятнами кетчупами и жира на ней, он понял, что все придумал правильно. Он хотел, чтобы сын Омеги подумал о чем-то, кроме убийства своих вампирских родителей… он просто решил, что отвлекающим фактором станет драка.
Вместо этого, парень подкрепился и пропустил стаканчик. А закончит он хорошим трахом, который сотрет остатки печального опыта из памяти.
Мистер Д покачал головой, когда бармен спросил, хочет ли он чего-нибудь. Как жаль, что он не может больше пить. Он любил SoCo[65]. Не отказался бы и от гамбургера. Он же любил гамбургеры, на самом деле.
— Есть что-нибудь для меня, Пес Сэм?
Мистер Д оглянулся. Здоровяк с ослиной ухмылкой и раздутым до размеров грузовика эго перегнулся через бар, обращаясь к бармену. Под черной кожаной курткой с отвратительным орлом, вышитым на спине, он был одет в превышающие его размер джинсы, и огромные сапоги. Вокруг шеи висели цепи с бриллиантами, а на руке сверкали броские часы.
Мистер Д был равнодушен к украшениям, но от кольца парня он бы не отказался. В отличие от остальных бирюлек, оно было из желтого золота, а в центре сиял бледно-голубой камень.
Мистер Д хотел бы окончить среднюю школу.
Бармен подошел ближе.
— Да, кое-что есть. — Он кивнул на группу парней, которые до этого выбесили Сына Омеги. — Сказал им, кого искать.
— Прелестно. — Здоровяк достал что-то из кармана, и они пожали руки.
Бабло, подумал Мистер Д.
Парень ухмыльнулся, поправляя кожаную куртку, его кольцо сверкнуло ярко-голубым. Он подошел к группе парней сбоку, потом повернулся, будто показывал им спину.
Раздались крики и улюлюканье, потом парни полазили по карманам, пожали руки, и опять повторили операцию с карманами.
Слишком открыто. Народ оглядывался в их сторону, и было очевидно, что ребята не визитками обмениваются.
Он в этом бизнесе не задержится, подумал Мистер Д.
— Уверен, что ничего не хочешь? — спросил бармен Мистера Д.
Мистер Д взглянул в сторону уборной, в которую Лэш повел блондинку.
— Нет, спасибо. Просто жду друга.
Бармен ухмыльнулся.
— Держу пари, он там надолго. Адская цыпочка.
Наверху в своей спальне, Кормия упаковала вещи… которых в действительности было не много.
Уставившись на стопку мантий, молитвенников и сложенных ею вместе курильниц, Кормия выругалась, осознав, что забыла свою розу в офисе. Но, с другой стороны, она не смогла бы взять ее с собой в Святилище. С этой Стороны позволялось приносить только предметы, представляющие историческую важность.
В глобальных масштабах, естественно.
Она взглянула на свою последнюю — самую последнюю — конструкцию из гороха и зубочисток.
Она лицемерила, осуждая Фьюри за то, что он искал силу в одиночестве. А она что делала? Покидала ставший для нее испытанием мир в поисках изоляции еще большей, чем той, в которой она жила, будучи Избранной.
На глаза набежали слезы…
Раздался тихий стук в ее дверь.
— Минутку! — крикнула она, пытаясь успокоиться. Когда она, наконец, подошла к двери и открыла ее, глаза Кормии широко распахнулись, и она свела отвороты мантии вместе, пряча укус на шее. — Сестра моя.