Через два дня после состоявшегося награждения и благодарственного молебна в тот же вечер, где присутствовал весь наш экипаж (даже вахту на весь день заменили присланной с "Петропавловска" командой), нас вызвал к себе Степан Осипович.
— Николай Оттович! Как и обещал, пришло время нам вдумчиво поговорить о Японии и мирных переговорах. Вы ведь наверно знаете, что император уже наделил вашего покорного слугу официальными полномочиями своего полномочного представителя для ведения этих переговоров. И затягивать с этим не стоит, потому что не только Петербург сейчас осаждают толпы европейских посредников, желающих погреть руки на нашей победе и выступить посредниками в переговорах, само собой не забывая о своих карманах и интересах, но и в Токио наверняка творится такое же. А ждал я приезда направленной из столицы группы чиновников, которые должны нам в этом мероприятии всемерно помогать.
— Простите, Степан Осипович! Вы сказали "нам"?
— Да, Николай Оттович! Вы не ослышались и наверно всё уже поняли. Чиновники прибыли вчера, только не к нам, а во Владивосток, им почему-то сказали, что мы на переговоры будем выходить оттуда. Но это оказалось даже лучше, потому, что вчера же во Владивосток с официальной миссией на специально для этого ускоренно спущенном в Йокосуке крейсере третьего класса "Отова", на который не стали устанавливать ни одного орудия прибыл маркиз Ито. Сейчас во Владивостоке ждут мою телеграмму, что и как делать в отношении японского представителя, идти ему к нам сюда морем, ехать на поезде, ждать нас там или возвращаться и ждать в Токио. Думаю, что нужно разрешить встречу представителей нашего МИДа с японским посланником, а потом ему следовать домой, а мы прибудем для переговоров сами следом. Мне хотелось бы с вами обсудить, в каком корабельном составе нам идти на переговоры, что вы думаете?
— Да… Любопытный вопрос. Если бы мы были англами или американцами, то вопрос не стоял бы, потому, что эти ребята на любые переговоры тащат всё, что могут для устрашения и внушения ужаса и трепета, то есть в их понимании любые переговоры, тем более с побеждённой стороной следует непременно вести под направленными стволами главного калибра. Не зря же кому-то из их политиков принадлежит фраза: "Ничто так не облегчает переговоров, как подавляющее превосходство в огневой мощи!"[11]. Но мы-то не британцы, поэтому нам тащить всю эскадру ради фона для переговоров не к лицу. Но и на ободранном трампе заявиться на переговоры, тоже можно считать иезуитской формой злобного издевательского унижения.[12] Вам по статусу, наверно приличествует эскадренный броненосец, тем более, что "Цесаревич" практически не пострадал в войне, а все полученные повреждения уже устранены, и корабль боевой. Для сопровождения, всё равно ведь из Владика нужно МИДовских представителей везти, взять парочку из "России" и "Громобоя", ведь у первого ещё и название "говорящее". И по мне этого достаточно, да и переход большой эскадрой всегда лишние сложности. Только я то здесь каким боком, Степан Осипович?
— Дорогой Николай Оттович! Я прекрасно знаю вашу скромность, но не понимать, что ваш "Новик" и вы сами уже давно являетесь вполне самостоятельным явлением политики в России и в мире, мне кажется чрезмерным! Тем более, что на участии вас и вашего крейсера настаивает японская сторона.
— Они что, какую-то пакость задумали?
— Была такая мысль, но по размышлении от неё отказался. Мне думается, что для них вы встали в один ряд с какими-то божественными силами и сдаться перед "Новиком" для них не так унизительно.
— Скажете тоже. Какие ещё божественные силы?
— Ну да, конечно, ничего из ряда вон выходящего, на Земле каждый день кто-то "обстругивает" местные вулканы и обрушивает горы на гавани флота… Николай Оттович! А я рад, что вы на переговорах будете, что называется, одна голова хорошо…
— …а две – шизофрения…
— Какая шизофрения?
— Ой, простите, шутка такая у врачей, что шизофрения – это раздвоение личности, то есть и получается "две головы"…
— Да… Смешно… — и чуть подумав, — Наверно…
— Степан Осипович, ну, "Новик", так "Новик"! Встанем в ордер и пойдём, заодно на переходе вокруг побегаем…
— Знаю уже, что ваши механики терпеть не могут ходить малым ходом меньше четырнадцати узлов, чуть не плачут…
11
На самом деле на тот момент ещё не сказал этого, ведь фраза принадлежит Уинстону Черчиллю уже ставшему премьер-министром, а на момент нашего действия будущий "боров" ещё только мечтает о таком взлёте.
12
Один приятель мужа, занятый в не очень законопослушной области деятельности, рассказывал, что как-то специально попросил у соседа его ржавый и полуразвалившийся "горбатый" Запорожец, для того, чтобы съездить на встречу с бандитами, дабы дополнительно унизить их, приехавших на своих новеньких "меринах" и "крузаках". Они тогда очень повеселились, когда к группе сверкающих лаком и хромом намытых и вылизанных авто, "пердячим паром" на последнем издыхании они подползли в старом ржавом "запоре" с привязанным к багажнику на крыше запасным колесом. Говорил, что особенно обидело многих почему-то именно это драное запасное колесо.