— Та-а-ак… Ну-с, скажи-ка, дядя, ведь недаром ты порох требовал? И как взрывать будешь?
— Как-как, — обиделся Длинный Меч. — Сунул факел — и всё…
— И всё, — согласился я, — нет больше у меня дяди, а гранд-дама королевы — вдова в двенадцать лет[18]. Гений сапёрного дела, млять. Отойди, дай тестя спрошу. Драгоценный мой граф Ноттингемский, как порох взрывают?
Великий Сенешаль почесал в затылке, потом просиял и обрадованно сообщил:
— Фитиль надо вставить!
— Кому? — не удержался я.
— В бочонок! И поджигать фитиль…
— Неплохо-неплохо… Годгифсон, ты запальные шнуры сделал?
— Так точно, ваше величество. Как вы и приказали. На один, три и пять ярдов. Вот только с пятиярдовыми пока…
Он собирался расписывать мне свои трудности и дальше, но я остановил его жестом, и повернулся к тестю:
— Сколько времени горит запальный шнур длиной в один ярд? Молчим? А если вражеский отряд от тебя на расстоянии полмили и движется к тебе шагом, какая длина запального шнура необходима при условии немедленного поджига? Опять молчим? Так вот, родственнички мои милые, это не он вредитель, а вы! Офонарели на хрен? Жить надоело? Спички детям не игрушка!
Родственники понуро потопали к выходу, как вдруг граф Солсбери обернулся и глядя в глаза барону де Литлю, попросил:
— Джон, будь человеком. Дай…
— Не дам, и не проси! — рыкнул Маленький Джон. — У меня всего-то два подрывника, так у меня взвод, а не полк.
— Три, — заметил я негромко. — Меня посчитать забыл. Дай ему одного, Джонни — общее ж дело делаем…
… После того, как вопрос с подрывниками был решен, ко мне явились евреи со свежей разведсводкой, потом командиры ополченцев с просьбой об оружии, потом делегация рыцарей Уэссекса, с невероятным предложением разыскать Мерлина, дабы старый волшебник натравил на иноземное воинство дракона. Их бурно поддержали мои валлийские родичи, двое из которых утверждали, что знают точные координаты ТОЙ САМОЙ ПЕЩЕРЫ, где почиет престарелый маг. Потом пришлось бросить всё и идти разнимать ирландцев из Отдельного, Отчаянных Храбрецов, Сражающихся Точно Раненные Львы, Детей Зеленой Ирландии пехотного батальона и бойцов из Роты Королевских Евреев, которые не сошлись во взглядах по какому-то религиозному вопросу. Все мои попытки выяснить, какого черта они не поделили, успеха не принесли: никто из участников драки не помнил, из-за чего собственно всё началось? Сэр де Литль, задумчиво заведя очи горе заявил, что во всем виноват подонок Propaganda, и лично пообещал от своих щедрот бочонок эля тому, кто этого uroda выследит…
… Следующий день прошел в таких же заботах. Разве только командиров все же удалось собрать на военный совет. Но ничего нового на этом совете решено не было. Сформировали корпус авангарда, который возглавил Энгельс, граф Кент. В состав корпуса вошли Третий Дуврский, Окрасивших Белые Скалы Дувра в Красный Цвет Кровью Врагов, пехотный полк, Отдельный Валисский Конно-Стрелковый Презирающих Опасность Эскадрон Имени Светлого Короля Артура И Его Достойного Потомка Короля Робера, четыре копья уэссекских рыцарей и две бригады народного ополчения. Храмовники очень просили включить еще и парочку своих прецепторий, но я отказался. Если честно, то по единственной причине: вооруженные силы Ордена Храма в Англии — моя единственная дисциплинированная тяжелая кавалерия наравне с двумя конными полками, и ослаблять их, распыляя по разным соединениям, я не намерен…
Очень не хватает конных стрелков. Олекса Ольстинич, граф де Рашн, обещал, что на его призыв отзовется не мене пяти сотен дружинников, но улита едет — когда-то будет, а приплыли пока только шесть десятков человек, да и те, честно говоря, были скорее не княжьими воинами, а новгородскими братками… Хотя, ребятишечки не понаслышке знали, что такое приказ и с чем едят дисциплину…
Дисциплинированной пехоты тоже не хватает, хотя фон Паулюс, пожалованный званием Главного Маршала и произведенный мной в графы Суссекские, клялся на мече, что соберет еще добрых три-четыре тысячи швабов. Однако, поскребя по всем суссекам, ничего кроме трех сотен добровольцев и четырех — заморских наёмников, наскрести не смог. Да и те оказались какими-то невнятными вельветами, а не швабами. Хотя фразу "Хенде хох!" понимают без перевода. Ну, и то хлеб…
Под самый конец в зал буквально влетел запыхавшийся детинушка в форменной длинной рубахе и уставной ермолке Роты Королевских Евреев. Он размахивал над головой кулаком, в котором было зажато нечто. При ближайшем рассмотрении это нечто оказалось слегка помятым, но вполне себе живым стрижом, к лапе которого шелковой нитью был примотан микроскопический кусочек тончайшего пергамента. Командир роты со странным именем Шломо, вызвавшим у меня стойкие ассоциации со словом "шлемазл", осторожно развязал нитку, расправил пергамент и, приложив к глазу шлифованный изумруд, беззвучно зашевелил губами.