С другой стороны, инокиня Юстина много рассказывала о разных монастырях, в которых она жила с молодых лет, меняя один монастырь на другой, чтобы лично на себе испытать, в каком из них старицы жили наиболее суровою жизнью. Это была личность энергическая, характер, закалённый в лишениях. Она сама истязала своё тело, и оно становилось ещё выносливее; она спала, подкладывая под себя булыжник.
Но сообществом Юстины недолго пришлось пользоваться нашим узницам. Она раньше других покончила своё земное существование, и покончила насильственною мученическою смертью, спасая других, сидевших с нею в заключении, от гнева властей.
Дело было таким образом. Мать Мелания, которую узницы называли «равноапостольною», принесла Морозовой и Урусовой ещё одно письмо от неутомимого Аввакума из Пустозерска. В письме было обращение и к Акинфеюшке. Послание это произвело на узниц впечатление чудного весеннего дня с теплом и зеленью, пением птиц и шёпотом листьев — весеннего дня, внесённого божественною силою в их мрачное подземелье.
— «Аз протопоп и юзник о господе, — взывал между прочим пустозерский фанатик, — молю вы, другов моих сердечных, стойте и не унывайте о житии прежде бывшем. Вем, друг милой, Феодосья Прокопьевна: жена ты была боярская, Глеба Ивановича Морозова, вдова честная, в верху чина царёва близ царицы. Дома твоего тебе служащих человек с триста; у тебя же было крестьян 800, имение в дому твоём на 200000, или на полтретья было. У тебя же всему сему был наследник, сын Иван Глебович Морозов. Другов и сродников в Москве множество много. Ездила к ним на колеснице, еже есть в карете драгой и устроенной мусиею и сребром и аргамаки многи 6 и 12 с гремячими чепьями. За тобою же слуг, рабов и рабынь грядущих 100 или 200, а иногда человек и 300, оберегая честь твою и здоровье…»
Морозова остановилась на этом месте письма. В отверстие, проделанное в тюрьме для света и около которого она читала Аввакумово послание, что-то заглянуло.
Морозова всплеснула руками.
— Литвинушка! Пёсик миленькой! Как ты сюда попал! — воскликнула она радостно.
В оконце просунулась собачья морда и тихо, жалобно и радостно визжала.
— Литвин, Литвинушка! — обрадовалась и Урусова. — С Москвы прибёг, бедненькой.
Собака лизала протянутые к ней руки. Все были ей рады, как дорогой гостье.
— И как она дорогу нашла сюда! — дивилась Акинфеюшка. — Как узнала, что вы тут?
Снаружи послышался окрик на собаку. Собака завизжала; её отогнали от оконца.
— Вот звери-те добрее людей, — заметила Юстина.
— Не говори, матушка, — тихо возразила ей Морозова, — и люди добры, а ежели и творят зло, то творят волю пославшего, вот хоть бы и с нами.
Она поднесла письмо к свету и снова начала читать:
— «Пред ними же лепота лица твоего сияла, яко древле во Израиле святые вдовы Июдифы, победившие Навходоносорова князя Олоферна. И знаменита была в Москве пред человека, яко древняя Деворра во Израили, Есфирь, жена Артаксеркса[58]. Молящу ти ся на молитве господу богу, слёзы от очей твоих, яко бисерие драгое, схождаху. Из глубины сердца твоего воздыхания утробу твою терзаху, яко облацы воздух возмущаху. Глаголы же уст твоих, яко камение драгое, удивительны пред богом и человеки бываху. Персты же рук твоих тонкостны и действенные великий и меньший и средний в образ трёх ипостасей; указательный же и великосредний в образ двух естеств божества и человечества Христова сложа, на чело возношаше, и на пуп снося, на обе раме полагаше и себя пометая на колену пред образом Христовым, прося отпуска грехов своих и всего мира. Очие же твои молниеносны держастася от суеты мира, токмо на нищих и убогих призирают…»
58
Иудифь — героиня библейской «Книги Иудифи», в которой рассказывается, как царь ассирийский Навуходоносор отправил полководца Олоферна наказать непокорных иудеев.
Девора (с евр. — «пчела») — библейская героиня, возглавлявшая вооружённую борьбу древних евреев против ханенского царя Иавина.
Есфирь — знаменитая библейская женщина послевавилонского периода, явившаяся к царю Артаксерксу (Ксерксу) и убедившая его отменить указ об истреблении иудеев. После отмены этого указа иудеи восстали и уничтожили своих врагов. В воспоминание о славной победе они установили особый праздник — Пурим.