Несколько иностранцев обратили на них внимание, но мексиканцев вокруг страстная любовная перепалка интересовала не больше, чем крайние богатство и нищета их столицы. Так было всегда — и с любовниками, и с городами.
Распаленный Франсиско снова надел темные очки, которые придавали ему еще более романтичный и опасный вид, схватил ее за руку и потащил в здание терминала, яростным взглядом остановив чиновника, робко попросившего у нее паспорт. Он втолкнул ее в комнату, где они уже когда-то занимались любовью, прижал к стене, расстегнул молнию на ее брюках и сунул туда руку.
— А теперь мы трахнемся, mi putita preciosa[44].
Корал понимала, что Франсиско пытается возбудить ее гнев, думая, что секс станет для него выходом. Ощущение от его прикосновений было чудесным, но вместо обычного вульгарного ответа она оттолкнула его и огрызнулась:
— Только через мой труп!
Он упорствовал, хотя она сопротивлялась, тискал ее тело, словно искал кнопку, на которую можно нажать и включить ее.
Хотя Корал отчаянно хотелось поцеловать его и почувствовать на своем теле его руки, она кричала «Sueltame!», пока громкий стук в дверь не вынудил его отступить с обиженным и озадаченным видом. И тогда Корал сделала то, чего никогда не делала. Она подняла руку и дала Франсиско пощечину. И затаила дыхание. Американец мог за это бросить ее. Мексиканец, если бы не убил, то мог стать ее рабом.
Франсиско Мигель просто уставился на нее и прорычал:
— No moleste![45], — обращаясь к тем, кто стучал.
Корал отвернулась к стене, закрыла лицо руками и заплакала.
Через какое-то время она услышала:
— Драгоценная моя, прости. Как я могу тебя утешить?
Он положил руки ей на плечи, но она в притворном гневе стряхнула их и вышла из комнаты. Франсиско последовал за ней, велев шоферу взять ее багаж. В зоне прилета один из его пособников, теперь называющийся телохранителем в соответствии с новым статусом Франсиско, прокладывал путь через толпу. Она привыкла, что в Мексике ее сопровождают вооруженные люди. Похищения происходили здесь все время, и, в отличие от «Всадников» Франсиско, новые банды не знали жалости.
У дороги другой его телохранитель открыл дверцу «Бентли» Франсиско. Корал села на заднее сиденье. Когда он сел рядом, она отодвинулась к дальнему окну и стала смотреть на аэропорт, где, как она знала, никогда больше не испытает страстного приветственного поцелуя Франсиско. Он слишком горд, чтобы рискнуть снова получить отпор на людях.
Что еще важнее, эта оставшаяся без ответа пощечина означала, что их отношения изменились. Они уже не равны, теперь он стал влюбленным, а она — любимой. В действительности у нее имелся тайный план. Она была охотницей, а он — добычей.
Они лавировали в потоке машин на бульваре Пуэрто Аэрео, два его человека ехали сзади в «Хаммере». Корал сосредоточилась на том, что должна сделать.
Франсиско погладил ее по плечу.
— Ты хочешь ехать a la casa, chulada?[46]
Она пожала плечами и ответила:
— Я не слишком хорошо себя чувствую, когда ты так со мной обращаешься. — Она лгала. Это ее заводило.
Опустив перегородку, Франсиско сказал шоферу:
— A la casa, rapido![47]
Непрерывно сигналя, шофер поехал их обычным маршрутом по авеню Фрей Сервандо, мимо отражающих улицу небоскребов, памятников, парков и сказочных церквей. В них, или рядом с большинством из них, она занималась любовью с Франсиско — на руинах Темпло Майор, где молился богам предок Луиса, Монтесума II; в велорикше возле базилики Девы Марии Гваделупской, утешавшей побежденных ацтеков; у фрески Диего Риверы, в углу Национального Дворца, построенного Кортесом; в нескольких ресторанах квартала Зона Роса, на усыпанных цветами лодках, на скамейках в парках, в городских торговых центрах по всему городу. Как обычно поступают здешние влюбленные, они обновляли Мехико своей страстью. С момента их знакомства, казалось Корал, она либо занимается пылкой любовью с Франсиско, либо находится вне его досягаемости.
Иногда она воображала, что они — вулканы-близнецы, Попокатепетль, Дымящаяся гора, и Истаксиуатль, Белая дама, на южном конце долины, — дымящиеся любовники, которые, как считали ацтеки, не могли жить, не видя друг друга. Однажды Франсиско спел для нее серенаду о них.
Вскоре они выехали на авеню Чипультепек и попали в Ломас-де-Чипультепек, элитный район, где жил Франсиско. Здесь также находился Лос Пинос, дом президента Мексики, что удобно, так как Луис через организацию «Мексика Этерна» и Франсиско давал взятки половине членов правительства и полиции.