На Мэриголд-лейн не было видно ни одного бодэча.
Пока день истекал последним светом, я обнаружил, что остановился через дорогу от церкви Святого Варфоломея, не вполне понимая, как там оказался. Дядя Сторми, Шон Ллевеллин, до сих пор служил здесь приходским священником.
Многие из наших счастливейших моментов мы со Сторми разделили на звоннице колокольни Святого Варфоломея. Мы иногда поднимались на нее с корзинкой для пикника, чтобы пообедать среди огромных молчаливых колоколов, любуясь лучшим видом на Пико Мундо. Казалось, что в этой цитадели мы находимся выше любых ссор. Совместное будущее представлялось таким же долговечным, как город, на который мы смотрели.
Поскольку приближалась ночь, колокольня была освещена, и красный предупреждающий огонек для воздушных судов горел фиалом на вершине крыши. Моргая, я разглядывал башню и вспоминал, как впечатлил нас закат, когда мы со Сторми поднимались сюда в последний раз. Та ночь стала последней в ее жизни, хотя тогда мы не могли этого знать.
Ни один бодэч не ползал по ступенькам церкви, не избирался по стене и не танцевал от восторга на крыше колокольни.
Без четырех минут семь. Я влился обратно в поток машин.
Сторми жила в четырехквартирном доме в трех кварталах от «Пико Мундо гриль». Не так уж и беспорядочно колеся по городу, я припарковался на другой г троне ее улицы.
Осиротев в детстве и работая продавцом, а потом менеджером в кафе-мороженом, Сторми считалась подмой, с какой стороны ни посмотри. Она обставляла комнаты предметами из комиссионных магазинов, и все равно ее квартирка была стильной и уютной. Старые торшеры с шелковыми абажурами и бахромой из бисера. Викторианские скамеечки для ног с мягкими виденьями и грубые копии стульев в стиле Стикли. Литографии Максфилда Пэрриша[7]. Вазы из цветного стекла. Дешевые бронзовые статуэтки собак разных пород, расставленные на столах и подоконниках. Такая эклектичная мешанина не должна была позволить всем этим предметам сочетаться, но они сочетались, потому что Сторми обладала магией и умела видеть магию в повседневных вещах.
После ее гибели я переехал из студии над гаражом в эту квартиру. Прожил в ней год, пока не уехал из города. Вещи Сторми были упакованы и сложены в доме Оззи Буна. Я не смог избавиться ни от одной из них Все, что принадлежало Сторми, даже откровенная дешевка, было для меня сокровищем, воспоминанием, мгновением бессмертной, неповторимой любви.
Не знаю, сколько я просидел напротив дома, в котором она жила. Поехал дальше только посла того, как перестал дрожать, а окружающий мир понемногу обрел четкость и прекратил расплываться перед глазами.
Теперь, когда вечер полностью заявил права на Пико Мундо, я сдался на милость интуиции и направился к городской площади. В ее центре располагался Мемориальный парк с красивой бронзовой скульптурной группой из трех солдат времен Второй мировой войны. В отличие от остальных улиц исторического района, четыре квартала, окружающие парк, были засажены не цветущими палисандровыми деревьями, а великолепными финиковыми пальмами с огромными кронами.
Парочки, оккупировавшие скамейки в парке, обнимались в свете тройных фонарей на кованых столбах. Разумеется, были открыты многие рестораны и специализированные магазинчики, обслуживающие как туристов, так и местных. Прохожие глазели на витрины, прогуливались от магазина к магазину с рожками мороженого в руках, потягивали кофе из «Старбакса», выгуливали собак, разговаривали и смеялись, возможно, мое восприятие исказила грусть, но складывалось ощущение, что многие из этих людей гуляки парами. Большая часть держалась за руки, словцо массовка в романтическом фильме, когда снимают сцену, которая, по задумке режиссера, должна свидетельствовать о том, что жизнь — это прогулка в паре, как это было до легендарного Ноева ковчега и как всегда будет впредь.
Бодэчи в толпе не шныряли. Ни один не ползал под скамейками, на которых ворковали парочки.
Я покружил по площади, объехал улицы, но у меня так и не создалось ни малейшего впечатления, что и один прекрасный день город погрузится под воду и превратится в поселение утопленников и дрейфующих мертвецов. И действительно, если Пико Мундо суждено затонуть из-за обрушения дамбы Мало Суэрте, город не останется под водой в том виде, как это мне явилось во сне. Потоки воды причинят огромный ущерб: опрокинут и протащат по улицам машины, вырвут с корнем деревья, сдернут навесы, разобьют окна… После подобной катастрофы даже при самом благоприятном сценарии не останется ни огонька, чего нельзя сказать о моем кошмаре.
7
Максфилд Пэрриш (1870–1966) — американский художник и иллюстратор, знаменитый на весь мир своими картинами на сказочные и мифологические темы (прим ред.).