Кошмарное сновидение, полное хаоса и какофо нии.
Неопределенное место без подробностей, где светящиеся мазки красного, синего, золотого, белого и зеленого вращались и пульсировали, устремлялись ко мне и разлетались, словно бесформенные птицы из света. Место, полное резких звуков, музыки, слишком пронзительной и раздражающей чтобы называться музыкой, голосов, которые разговаривали вроде бы на английском, но я не пони мал ни слова, воплей и криков паники. Окружавшей лица раздувались, сдувались и снова раздувались, но теперь я видел только их отдельные части: надвигающиеся из цветной круговерти глаза, распахнутый в крике рот, нос с похожими на пещеры ноздрями, нарумяненную щеку, ухо с большим серебряным кольцом в мочке.
Блоссом Роуздейл направляла меня сквозь безумие, поддерживая, словно пьяного, а я прижимал к груди урну с прахом. Из неразберихи выплыл чиф Уайатт Портер, выкрикивающий мое имя. Он наставил на меня пистолет, и дуло увеличилось до размеров пушечного жерла. Он выстрелил и под грохот выстрела снова исчез в окружающем аду. Блоссом повела меня дальше.
Во сне одно место часто сменяет другое безо и сякой логики, и я обнаружил, что лежу спиной на твердой поверхности, вцепившись в урну — таинственную урну с прахом несметного числа умерших. Все пронзительные звуки — неблагозвучная музыка, резкие крики и вопли — утихли. Калейдоскоп ярких пятен света уступил место теплому золотистому свечению и мягкой серости.
Меня окружали три красивые женщины с лицами в бело-золотых перьях и рассматривали меня серьезными карими глазами. У них были носы и рты, а не клювы. Я отчаянно пытался удержать урну, но сильные руки забрали ее у меня, и не хватило сил сопротивляться. Я видел, что женщины-птицы разговаривают то ли со мной, то ли друг с дружкой, но не слышал слов. Появилось еще одно лицо — прекрасное, обгоревшее, изуродованное лицо мисс Блоссом Роуздейл. Рядом с Блоссом материализовалась Терри Стэмбау. Она владела «Пико Мундо гриль», взяла меня на работу, когда мне было шестнадцать, и помогла отточить мой природный талант, повысив с официанта, до повара блюд быстрого приготовления.
Я попытался заговорить с Блоссом и Терри, но и меня пропал голос. Я не слышал, и меня не слышали. Призраки не могут разговаривать, но они слышат, и стало быть, моя глухота доказывала, что я не умер.
Я на секунду закрыл глаза, а когда открыл то, судя по всему, остался один. Попытался осмотреться, но не смог поднять голову. Не смог сесть. Не смог пошевелить даже пальцем. Меня охватили паника. Я подумал, что меня парализовало. Но по том со мной заговорила Аннамария, и ее голос срази успокоил меня, хоть я ее и не видел.
— Что ж, молодой человек, непростой у тебя выдался денек.
Очередная смена декораций во сне, и вот я сижу за столом напротив Аннамарии. Между нами широкая неглубокая миска, на дюйм заполненная водой, а на воде покоится изящный белый цветок размером больше канталупы[11]. Толстые белые лепестки, свободно торчащие по краям, спиралью сходятся к тугому центру.
Все четыре месяца нашей дружбы этот цветок украшал комнаты, в которых жила Аннамария. В коттедже у моря всегда стояли миски с огромными цветами. Она утверждала, что срезает их с дерева по соседству. Я долго и упорно гулял по округе, по так и не нашел дерева с такими цветами.
В январе в городке Магик Бич Аннамария показала Блоссом Роуздейл какой-то магический фокус с помощью этого цветка, но я при этом не присутствовал. Иллюзия с цветком поразила и обрадовала счастливого Монстра. Аннамария пообещала, что и свое время покажет фокус и мне. Она всегда говорила в своей вечно загадочной манере, что время еще не пришло — пока мне не приснился этот сон.
— Цветок — амарант, — произнесла она.
Висевший у меня на шее колокольчик размером с наперсток, подаренный этой женщиной, когда она спросила, умру ли я за нее, нежно зазвенел, хотя я не двигался. Возможно, крошечный серебряный язычок бил о серебряную губу, чтобы призвать меня к какому-то заданию, отпраздновать предстоящую победу, а может быть, чтобы предупредить о смертельной опасности.
Аннамария начала обрывать самые крупные лепестки по краю и ронять их на стол. Они были толстыми, словно их снимали с воскового цветка. Сначала они светились снежно-белым светом на фоне дерева, потом желтели, а затем коричневели. Вскоре они начали увядать, едва слетая с ее пальцев. (Серебряный колокольчик звенел все быстрее и громче.) Меня снова переполнил страх, когда лепестки начали выцветать и сморщиваться, прежде чем она успевала их срывать. Увядание цветов ускорилось, переходя с одного лепестка на другое быстро продвигаясь по спирали к центру. (Громче, серебряный колокольчик, громче, быстрее.) Я попытался попросить ее остановиться. Она убивала не цветок, она убивала меня. Я не мог говорить. Большие лепестки облетали с цветка сами по себе, словно кусочки головоломки с изображением избитого мужчины, быстро скручиваясь, выгибаясь, хрупкие, как кожа иссохшего трупа.
11
Канталупа — растение семейства тыквенных, одна из разновидностей дыни. В США слова «канталупа» и «дыня» часто являются синонимами.