Далеко в ночи взвыла сирена. Надежды она мне не добавила. Даже если полиция отреагировала на вызов по «Эксплореру», им точно невдомек, что произошло в саду.
Промешкав на пару мгновений дольше, чем следовало, я наконец метнулся вправо и вскарабкался на огромные валуны. Может, преследователей чуть замедлило громоздкое оружие и прочее снаряжение, которое было у них с собой. Или, может, им понадобилась пара секунд, чтобы обнаружить меня после того, как сами добрались до канала. Как бы то ни было, прежде чем снова загремели выстрелы, я успел подняться до самого верха и помчался к ближайшему строению. Один короткий рывок. Несколько пуль просвистели мимо и срикошетили о камни. Последующая тишина наводила на мысль, что я оторвался от погони и преследователи решили, что нет смысла тратить боеприпасы.
Земля здесь была обильно посыпана гравием, чтобы не становилось слишком пыльно днем во время работы. Под ногами похрустывало. Я подошел к первому зданию, напоминавшему огромный амбар: два этажа, футов двести в длину, шестьдесят в ширину. По длинной стороне, на пару футов ниже карниза покатой крыши, тянулся ряд окошек, штук тридцать. Нее темные. С короткой стороны виднелись двое больших подъемных ворот для грузовиков, а между ними — дверь для людей. Над каждыми воротами в пятне света висела мощная лампа, а еще выше — камера наблюдения.
Я опасался, что при столь ярком освещении стану легкой мишенью, но не хотел тратить время на обход. Я помчался по этой залитой светом сцене, надеясь, что до финального акта со смертью еще далеко. Мимо первых больших ворот. Мимо вторых. На углу направо. С очками ночного видения или без, в течение следующих секунд меня точно не увидят.
На расстоянии двадцать — двадцать пять ярдов от первого здания располагались три других, поменьше, по все равно больших, все разных форм и размеров. Одно деревянное, одно из бетона, покрытое штукатуркой. Я ринулся вперед, чтобы между мною и сектантами оказалось как можно больше стен. Сторожевое освещение сделалось более тусклым — обычные лампочки, а не прожекторы, как первые два. Меня окружали тени.
Слой гравия здесь был тоньше, но ступать бесшумно не получалось. С другой стороны, на ковре из сыпучих камешков от меня не оставалось следов.
Я уже вдоволь набегался, и просто, и под выстрелами. Температура воздуха была градусов семьдесят пять[13] или чуть выше. Вы сказали бы, что я вспотел как свинья. На самом деле свиньи не потеют — еще один факт, который я узнал от Оззи Буна. Оззи написал роман, в котором специалист по свиньям подучил трех хрюшек убить его врага. Так или иначе, во рту у меня пересохло, в горле першило, глаза щипало от соленого пота. Нужно было избавиться от погони и найти укрытие.
Прекрасно понимая, что остались считаные секунды на то, чтобы убраться подальше, прежде чем поисковая команда наводнит строения и станет проверять одно укромное место за другим, я подошел к задней части двухэтажного оштукатуренного здания. Лестничные перекладины, встроенные в стены и выкрашенные под цвет штукатурки, вели на плоскую крышу. Их почти не было видно в тусклом свете упрятанной в клетку охранной лампы.
Думая об укромных местах, вы представляете, что заползаете подо что-то, или за что-то, или в какое-нибудь отверстие, но подобные укрытия легко оборачиваются ловушкой. Разумеется, я мог попасться и на крыше, но меня не заметят, пока я не высунусь за парапет. Единственный способ добраться до меня — по лестнице. Любой дурак, который заподозрит, что я затаился на крыше, и полезет наверх, расстанется с макушкой, как только угодит в поле моего зрения.
Я быстро вскарабкался по перекладинам. Парапет, опоясывающий плоскую крышу, был фута три высотой, может, немного выше. Я пополз на карачках через сорокафутовую крышу, намереваясь занять позицию прямо напротив лестницы.
На полпути я понял свою ошибку. Сорок футов — слишком далеко. Несмотря на отвращение к оружию, я научился им пользоваться, но снайпер из меня никакой. Да и «глок» с расстояния в сорок футов вовсе не так эффективен, как, скажем, с шести дюймов.
Пока я отползал обратно, послышался шорох шагов по гравию. Я не останавливался, производя гораздо меньше шума, чем охотники. Прижавшись спиной к парапету, сразу справа от лестницы, я вытащил «глок».
Какая бы темень ни стояла на крыше, я все равно различал бледную штукатурку парапета. Сядь я прямо напротив лестницы, любой заметил бы меня сразу, как только добрался бы до верха. Не считая пары низко расположенных вентиляционных труб, мой силуэт был единственным темным пятном на светлом фоне.