— В чем-то она права.
Томаш глянул на него скорчив страшную мину.
— В чем-то прав каждый. Но моргенштерн[74] я не оставлю.
— Чего?
— Эту палку. Тип, у которого я ее купил, сказал, что именно так она и называется. — Томаш глянул на часы. До него начало доходить, что та пара часов, отделяющая их от встречи с Эвой Хартман, это прикидка перед по-настоящему долгим ожиданием. — У тебя есть чего-нибудь глянуть? Хочется просто убить время.
— Чего-нибудь полегче, — досказал за него Михал и, не ожидая ответа, начал пересматривать стопку дисков. Большинство названий ничего ему не говорило, и он уже начал терять надежду, как вдруг обнаружил кое-чего для себя. «Реквием по мечте»[75]. Этот фильм он видел несколько лет назад по кабельному телеканалу. Замечательный фильм. Михал хотел было что-то сказать, но не сказал, а врубил ДВД-проигрыватель. Помогло.
Томаш смотрел и давился от смеха.
Эва Хартман стояла среди деревьев, все время поглядывая на дорогу. Только лишь в парке до Томаша дошло, что дождь уже не льет, впервые за много-много дней, зато тучи повисли еще ниже обычного. Можно было подумать, будто бы небо снижается, желая раздавить Вроцлав, или — по крайней мере — похоронить в тумане. Сам он чувствовал себя так, будто бы шел на собственные похороны.
Поприветствовали они друг друга без единого слова. Только рукопожатие. Девица глядела на них исподлобья, но — как пояснял сам себе Михал — она была настолько низкой, что по-другому и не могла. Все достали сигареты, и только лишь когда закурили, прозвучало первое слово.
— Бабки принес? — спросила Эва.
— Я как я могу быть уверенным, что ты меня не обуешь?
Томаш скорчил удивленную мину. Он понятия не имел, как сказал именно это слово.
— Ладно, проехали.
Михал вздохнул. Он стоял в тени, руки скрестил на груди и курил, не вынимая сигарету изо рта.
— Когда вернешься, я дам тебе тридцать.
— Никаких тридцати. Двадцать — самое то: половина сейчас, половина потом; я же говорила, что туда еще нужно пройти. А за красивые глаза и за барабан, — тут она ткнула пальцем Томашу в живот, — туда не пустят. Ладно, не ссы, через двенадцать часов увидишь свою дочку.
— Малгосю, — бросил Михал.
— Ну, Госю так Госю, — усмехнулась Эва, бросила взгляд в темноту между деревьями, после чего усмешка туг же исчезла. Девушка вытянула руку. Томаш отдал ей фотографию: Малгося, моложе на пару лет, стояла на фоне дачного домика.
— Тут портретная фотка, — подал он копию школьного удостоверения.
Эва покачала головой.
— Не переживай.
Так что Томаш не стал переживать и отдал ей деньги. Та спешно пересчитала, на глаз вроде бы все сходилось.
Бабки исчезли в рюкзаке.
— Туда я проскользну на рассвете. Вашу дочку приведу сюда.
Михал только хотел сказать, что Малгося ему вовсе не дочка, как из темноты появились Несчастные. Трое выскочило из-за деревьев, еще пара встала на дороге. Томаш с Михалом узнали усатого и деловую женщину. К ним в помощь: мужик в телогрейке и рукавицах, культурист с татуировкой на ладони и маленький человечек с зубами нутрии и волосами, торчащими проволокой вокруг проплешины на макушке.
— Не бойтесь, — сказал он в сторону Томаша с Михалом. Этот голос, глубокий и мелодичный, мог принадлежать кому-нибудь покрупнее.
Нет, те боялись, но не дрогнули. Эва иначе — она оценила ситуацию, высмотрела между Несчастными прогалину и помчалась быстрее, чем можно было ожидать, судя по весу. Быстро, но недостаточно: культурист заступил ей дорогу, этого ей еще удалось обогнуть, но с другой стороны щучкой бросился усатый, схватил Эву за щиколотки, свалил на землю. Та пнула его ботинком по лбу, мужчина взвизгнул, отпустил девицу, но тут уже набежали другие. Бизнесвумен прижала лицо Эвы к земле, культурист выкрутил девушке руку.
— А мы предупреждали, — сказал он.
— Снова сделала это, — сообщил усатый. Он вырвал у Эвы фотографию и рюкзак. Тут он заметил, что Михал стискивает кулаки, а Томаш выставил перед собой свой моргенштерн — по-идиотски, словно меч. И он рассмеялся — то ли по этой причине, то ли по какой иной. После этого пригляделся ко снимку Малгоси.
— Вы же не рассчитывали на то, что она ее сюда приведет?
— Пластинка в черепушке, — фыркнул мужик в фуфайке. Эва вскрикнула, пробуя что-то сказать. Блондинка вонзила ей каблук между лопаток, и девушка замолкла.
Лысеющий человечек с длинными волосами обошел Томаша, похлопал по спине.
— Это уже не первый раз. А мы ведь предупреждали. — Он опустил глаза, прикусил губу. — Прошу прощения за то, что мы позволили ей дать вам надежду. Мне нужно было знать на все сто. Других она уже обманула. — Он кашлянул. — Честное слово, мы предупреждали ее уже много раз.
74
Моргенштерн (нем.
Моргенштерном также называлась шипастая дубина либо булава с шипастым навершием, описанным выше. Такое оружие состояло, в частности, на вооружении швейцарской пехоты до середины XV века. Благодаря простоте изготовления, моргенштерны были популярны в период крестьянских войн в Германии. —
75
«Реквием по мечте» (англ.