«Я понимаю, он злиться на меня», — буркнул Бабаджи. Он встал, вышел из дверей и закричал: «Рама!» Рамадас пришёл и встал перед ним с опущенной головой. Бабаджи с любовью его обнял и сказал: «Ты злишься, потому что я отсчитал тебя. Послушай, для преданного, совершающего Кришна-бхаджан, необходимо заботиться, чтобы не доставить кому-либо беспокойств или не стать причиной неудобств». Он взял Рамадаса за руку и посадил вкушать махапрасад рядом с собой в пангату[294]. Во время еды, если он находил какое-то кушанье вкусным, то клал со своего подноса на поднос Рамадаса немного от этого блюда, приговаривая: «Попробуй, как это вкусно».
В 1905-ом Шри Радхараман Чаран Дас Дев ушёл из этого мира, чтобы присоединится к вечным лилам Радхи и Кришны в духовном Вриндаване. Во время ухода он отдал свои караталы Рамадасу. Вместе с караталами он наделил его своим шакти и возложил на него ответственность проповедовать Харинаму посредством киртана. Соответственно с этим Рамадас начал свою миссию с Калькутты как с центра проповеди. Вся его жизнь была посвящена киртану. Помимо трисандхья-киртана, устраиваемого им ежедневно, он ходил с киртаном по разным местам Харишабхи и по домам преданных. В календарные даты, в которые Махапрабху или Его спутники совершали какие-либо лилы в каком-либо определённом месте, он приходил туда вместе со своими учениками и другими преданными и пел киртаны, связанные с этими событиями. Например, он устраивал киртаны на Ратха-ятре в Джаганнатха Пури, дандамахотсава-киртаны в Панихати в годовщину дня, когда Нитьянанда Прабху совершил дандамахотсаву, и нагара-киртаны во Вриндаване в день прибытия туда Махапрабху. На дни ухода спутников Махапрабху, ачарьев или преданных он пел сучака-киртаны[295]. Таким образом, едва ли проходил один день, чтобы он не устраивал какой-нибудь специальный киртан.
Радхараман Бабаджи также передал Рамадасу свою сверхъестественную способность сочинять песни во время киртанов. Многие песни, придуманные и спетые им в киртанах, были записаны его учениками, и сейчас изданы в трёх больших томах.
В процессе киртанов саттвика-бхавы, которые проявлялись на его теле, своей исключительностью напоминали саттвика-бхавы Радхарамана Бабаджи. Слёзы из его глаз лились так обильно, что за ним должен был кто-нибудь сидеть, чтобы их вытирать. Когда по его телу пробегали мурашки, то дыбом понимались не только волоски на теле, но и длинная шикха на голове. Его тело дрожало столь интенсивно, что становилось невидимым. Иногда одна половина его тела дрожала, а другая немела в ступоре. Изредка он, сидя со скрещенными ногами, подпрыгивал на один фут над землёй. Даже во время обычного повседневного поклонения или мантра-смаранам его бывало настолько сильно переполняла бхава, что он рычал от экстаза, подобно льву, и люди, которые издалека слышали этот рёв, понимали, что Баба совершает бхаджан.
Рамадас Баба в такой степени предался стопам \ Радхарамана Бабаджи Махараджа, что не имел отдельного i от него существования. Он путешествовал из места в место, устраивая санкиртану по его указанию, для его удовольствия и его шакти (энергией). Если он случайно сталкивался где-нибудь с противодействием, то встречал их бесстрашно, полагаясь на шакти гуру.
Однажды его пригласили жители Вишнупура по случаю проведения нама-ягьи, которую они организовали у себя в городе. Вишнупур являлся твердыней вайшнавов со времён раджи Вирахамавира. Но в ту пору там собралось большое количество людей, враждебно настроенных к киртану и не желавших, чтобы вишнупурцы попали под влияние Рамадаса Бабы. Как только Рамадас Баба вместе со своей группой киртана появился в городе, до них дошли слухи, что когда шествие санкиртаны достигнет Лалабанхапада, района, где проводилась ягья, на них нападёт противная сторона.
Адвайта Дас Баба, один из спутшпсов Рамадаса Бабы, посоветовал ему: «Дада! Ты слышал? Тебе завтра предстоит встреча со сборищем насильников, когда твой киртан придёт в Лалабандхападу. Давай не пойдём туда».