Как-то зимой Харидас Госвами увидел, что на алтаре у Бабы Божество Гопал без одежды и возмутился: «Баба! Как так случилось, что у твоего Гопала нет одежды?» Баба ответил: «Гопал подружился с мышами и отдал свою одежду новым друзьям. Что я могу поделать?» Госвами сказал: «Гопал ещё ребёнок. Дети часто так делают. Дай Ему другую одежду». «Пусть Сам ищёт Себе одежду, еде хочет, иначе будет страдать от холода. Меня это ничуть не тревожит. Пусть учится отвечать за свои действия», — резюмировал Баба.
Для садхаки[329] всё это может показаться, по меньшей мере, странным, н он подумает: «Разве Вамшидас Бабаджи не совершил оскорбление тем, что время от времени делает своих беспомощных Божеств объектом для вымещения своего раздражения и недовольства?» Тогда мы ответили бы следующим образом. Вамшидас Бабаджи поднялся с уровня, на котором оскорбление является оскорблением, на уровень, где оскорбление — это не оскорбление, а выражение глубокой душевной близости и любви, это уровень, на котором любовь и только любовь направляет Божество и Его преданного, отвечая за все их действия, даже-за те, которые вчуже кажутся оскорбительными. Баба уже не был садхакой. Он стал сиддхой и больше не находил удовлетворения в плодах садханы. Никто никогда даже не видел, чтобы Баба ставил себе тилаку или повторял джапу. Божества для него больше не являлись предметом поклонения, но стали объектом любви, которая не признаёт ни формальности, ни правил и предписаний, установленных шастрами или кем-нибудь ещё.
Трудно понять какую бхаву испытывал Баба по отношения к Гауре. Иногда она походила на сакхья (дружескую), временами на ватсалъю (родительскую) или на мадхурью подобную той, которую испытывали Надия-нагари (женщины Надии) к Гауранге как к Надия-нагара (прекрасному обитателю Надии). Если это была в основном мадхурья, тогда легко понять, что он мог иногда проявлять к Нему ватсапья-бхаву, а иногда сакхья, поскольку мадхуръя-бхава включает в себя все другие бхавы. В соответствии с мнением Харидаса Госвами бхава Вамшидаса Бабаджи была одним из видов Надия-нагари, потому что он сочинял и пел песни, проникнутые этой бхавой. Две из них представлены ниже:
К концу своей жизни Вамшидас Бабаджи один раз посетил Маджитпур, место своего рождения в районе Маямансинх. Он взял с собой Божества. В пути он не ел, не спал и не ходил по большой или маленькой нужде[330]. Придя в Маджитпур, он поселился в полуразрушенном храме. Затем он побывал во Вриндаване и в Пуре. Во Вриндаване он жил на берегу Ямуны, а в Пури на берегу Нарендра саровара. Он никогда не заходил на даршаны в храмы. Во время этих путешествий ему очень хорошо помогали садху из Гаудия матха.
Ничего не известно о семейной жизни Бабы, за исключением того, что его женили в раннем возрасте.
Когда он отрёкся от мира, его сыну Харичандре было девять или десять лет. Баба пришёл в Навадвипу в 1906-ом году. В 1932-ом году автор как-то раз хотел увидеть его, но не смог, поскольку Баба закрылся в кутире, и можно было слышать, как он разговаривает на диалекте Маямансинха с Божествами. Вамшидас Бабаджи оставил тело в 1944-ом году.