— Сэм, — прошептала я. — Чем я могу помочь? Позвонить Брану?
— Нет! — он рыкнул так, что подался вперед, опираясь руками о пол, одну ногу согнул, а вторую опустил на колено. Его поза говорила, что он, пока ещё, не собирался на меня нападать.
— Наш отец убьет нас, — проговорил Сэм низким, тягучим голосом с валлийским акцентом. — Я… Мы не хотим заставлять его это делать. — Он глубоко вдохнул. — Я не хочу умирать.
— Хорошо. Это хорошо, — прокаркала я, вдруг поняв, что значили его первые слова. Сэм хотел умереть, но волк его остановил. Это с одной стороны хорошо, а с другой, у нас возникла масса отвратительных проблем. Для того чтобы Маррок убил вервольфа, чей волк захватил власть над человеком, существовала веская причина: предотвращение массовых убийств. Но если волк Сэмюэля не хотел умирать, я решила, что какое-то время, лучше ему побыть главным. К тому же, казалось, меня он убивать не хотел. Сэмюэль стар. Я не знаю точно, сколько ему лет, но старше приплывших на «Мейфлауэре»[6]. Может волк мог бы руководить и без вмешательства Сэмюэля.
— Ладно, Сэм, никаких звонков Брану.
Краем глаза я наблюдала, как он смотрел на меня, склонив голову.
— Я могу притвориться человеком, пока мы не доберёмся до машины. Думаю, лучше мне не перекидываться.
Я сглотнула.
— Что ты сделал с Сэмюэлем? Он в порядке?
Бледно-голубые глаза задумчиво изучали меня.
— Сэмюэль? Уверен, он забыл, что я способен на такое. Прошло много времени с момента, когда мы сражались за контроль. Он по своему выбору пускал меня за руль, а я позволял. — Он помолчал несколько мгновений, а затем продолжил, почти робким голосом: — Ты знаешь, когда я здесь. Ты называешь меня Сэмом.
Он прав, я не понимала этого, пока он не сказал.
— Сэм, — вновь спросила я, стараясь не звучать властно, — что ты сделал с Сэмюэлем?
— Он здесь, но я не могу пустить его за руль. Иначе, он никогда не разрешит мне вновь взять контроль… а значит, мы умрём.
Его «не могу» звучало, как «никогда не позволю», а это плохо. «Никогда не позволю» приведет к смерти, подобно самоубийству, а может… по пути он прихватит еще нескольких.
— Если не Брану, могу я позвонить паре Чарли, Анне? Она омега, может она поможет?
Омега волков, если я правильно поняла, для вервольфов, как валиум. Невестка Сэмюэля, Анна, единственная, кого я встречала, хотя раньше вообще ничего не слышала об омегах. Мне она понравилась, но на меня она не действует, как на волков. Я не хочу свернуться калачиком у ее ног, и разрешить ей почесать животик.
Волк Сэмюэля, казалось, задумался… а может он просто был голоден.
— Нет. Если бы я был проблемой и разрушал все подряд, она могла бы помочь. Но это не импульс и отчаяние. Просто Сэмюэль чувствует себя ненужным, не видит смысла в своем существовании. Даже омега не поможет.
— И что ты предлагаешь? — беспомощно спросила я.
Я считала, что Анна могла бы помочь Сэмюэлю вернуть контроль, но была согласна с волком. Ни к чему хорошему это не приведет.
Волк невесело рассмеялся.
— Не знаю. Но если ты не хочешь выводить из неотложки волка, лучше поторопиться.
Сэм попытался встать, но замер и заворчал.
— Ты ранен, — сказала я, встала и протянула ему руку.
Он мешкал, но через секунду принял руку и разрешил помочь встать на ноги. Показать мне уязвимость признак доверия. При нормальных обстоятельствах, это означало бы, что я с ним в безопасности.
— Ноги одеревенели, — пояснил Сэм. — Теперь ничего само не заживет, мне пришлось обратиться к твоей силе, чтобы немного исцелиться, и никто бы не догадался, как сильно я ранен.
— Как ты это сделал? — спросила я, тут же вспоминая неистовый голод, который привел к ужину из кролика и перепела, поверх лосося, которого я ела с Адамом.
Я решила, что это кто-то из стаи Адама, поскольку заимствование силы — одна из возможностей, пришедшей со связью.
— Мы не стая, — напомнила я.
Он посмотрел прямо на меня, затем в сторону.
— Да?
— Если только… Если только Сэмюэль не провел церемонию, пока я спала, нет. — У меня началась паника, вперемешку с клаустрофобией. Мне хватало игр разума с Адамом и его стаей, больше я не желала никого приглашать себе в голову.
— Стая образовалась без церемонии, — забавляясь, сказал Сэм. — Магия, очевидно, связывает в широком смысле слова, но не глубоко.