После столь искромётной и длинной тирады, старик, чуть запыхавшийся, сдвинул брови и сразу, будто его загар ещё больше сгустился и заматерел калёным гранитом, потемнел лицом. Хоть это просто тучи сгустились, сталкиваясь в кучу малу на небесах, поджимая друг друга в бока, стараясь выжать сок дождя, чтобы облить им сухую утомлённую жаром нетерпения землю. И теперь старик, страшно смахивающий на весёлого злого Мефистофеля, резко оборвал рассказ, будто неожиданно желая подвести итог:
— Ну что? Расход по мастям?[2]
И как последний штрих, доводящий до апофеоза жути, лиловое небо в лобовом стекле перерезала ослепительная молния, и тут же грохнул пушечный удар грома. И пал удушливый ливень, будто душ заработал.
А старик вдруг так же неожиданно смягчился, как ни в чём не бывало, лучезарно улыбнулся стальным оскалом и по-доброму, тоном легче, почти душевно спросил:
— Ты как, вообще, понял хоть слово?
— Не особо, — не стал скрывать шофёр, хоть и всё отлично разобрал.
— Ну, слушай тогда по-простому, — выпустил последний дым и кинул окурок в окно старик. — Ты, мил человек, не огорчайся, это я так, проверял, кто тут рядом со мной баранку крутит. А ты не забздел, не начал блатную музыку разводить, а честно ответ сдержал. Это мне по нраву. К таким людям я уважение имею.
— Что ж, это льстит моему самолюбию, — улыбнулся шофёр. — Я тоже люблю по-простому, без обиняков и заходов из-за угла. Ведь я давно рулю. Людей тьму насмотрелся. Разных. Хороших и плохих, умных и дураков. И немного человека послушав, могу для себя вывод составить, кто передо мной сидит. Чем дышит, чего хочет, чего ждать от него можно. Работа предрасполагает. Профессиональное это у меня.
— Навык добрый. Но ляпнул ты сперва не то немного. А меня по привычке зацепило и понесло. Не то, чтоб нервы сдавали, а просто уже сдерживаться не захотелось. При моих делишках, уже всё равно, что там и как. Да пёс с ним. Чай, не в «автозаке» я, а на волюшке вольной, а тут совсем другой базар. Начнём сначала.
— Пожалуйста, — великодушно кивнул шофёр и достал сигарету. Зажигалка предательски вывернулась из пальцев и упала куда-то вниз, на коврик. Он не стал искать её сейчас. Нажал прикуриватель на панели, дождался, пока тот выскочит, потом поднёс багряный светлячок к кончику, прикуривая.
Старик тоже повторил номер с «Примой», решив составить компанию. Чуть покрутил ручку, опуская окно, делая щель для вентиляции. Неугомонные настырные капли ливня тут же, дробясь, стали запрыгивать внутрь, на плечо стариковского пиджака. Тот насмешливо посмотрел на промокающую ткань, фасонно стряхнул морось и кашлянул:
2
Кому интересно, привожу примерный перевод с блатного жаргона на литературный язык: «А если болтать пустое, то следи, я тебе общеизвестные вещи скажу. Врать не стану, а чтоб без ночлега не скитаться, а так, пустое помолоть, так это завсегда, без того, чтоб лишнее сболтнуть, поговорить можно. Бездельничать смолоду не приходилось, а в труженики подаваться никогда желания не было, так что прибился я к тем, кто занимается кражами и соблюдает воровской закон, и скоро, как подающий надежды несовершеннолетний вор, уже перешёл в подмастерья серьёзного вора. В глупые, безнадёжные мероприятия не лез, около опасных мест не ходил, по улице с трусливыми людьми не шатался без дела. Больше воровал ночью, вскрывал вагоны, да крал из верхних карманов на вокзалах. Деньги появились, но я уже тогда соблюдал воровской кодекс, а после подговорил меня один скупщик краденого на кражу у человека, специально опоенного спиртным, хоть мне красть у пьяных было не по душе. Да только замухрышка смышлёный попался, шум поднял, завопил, а милиционеры — тут как тут. Скрутили, не успел оглянуться, как осудили. Прокурор дело хорошо провёл, никак не оправдаться. Сел я в тюрьму отбывать срок полностью уже окончательно соблюдающим воровские традиции и способным разрешать споры, так что посылки с воли всегда шли, со всем необходимым. И конфеты без обёртки, и в обёртке, и индийский чай с сигаретами с фильтром. Ни активистам, ни физически сильным блатным прислужникам осквернить меня не получалось. Язвительно отвечал, вы не правы, и расходились. Сошёлся с уважаемыми татуированными людьми, они объяснили, где надо идти на подготовленное дело, а где дело плохое. Где можно воровать без подготовки, а где лучше пройти мимо. Спасибо им. Освободился, а дальше собрал банду, туда-сюда, группой работал, деньги брал себе, а подельники работали за идею, а когда и один работал, благо, лом верный всегда со мной, так что и решётку отогнуть, и раскрыть замок, и забить кого-то — всё без опасных последствий. Но в воровскую кассу всегда вкладывал и в тюрьму регулярно садился, соблюдал воровские правила, а потом получил высший статус и стал наблюдающим за «зоной». Пришли девяностые, началась анархия, надо оставаться уважаемым, а то новые бандиты старались оклеветать, понизить статус без объяснений и законного рассмотрения. Пришлось некоторых бить, наносить раны, а кого и пырнуть ножом или из пистолета стрелять почём зря. Но никогда никого не убивал. Даже если ситуация была критической. Ну, на то и убийцы надёжные есть, чтоб нехороших людей без понятий убивать. Как пел хитрый музыкант с гитарой «…» Ну что? Выяснили, кто есть кто?