«Что-то с нами будет?» — напряженно думал он.
Вскоре широко раскрылись двери в трюм. Хлынула волна света. Сверху что-то закричали. Сидящий впереди Ивана немец воскликнул:
— Sklawen! Sklawen! Wir sind Sklawen![7]
Сверху крикнули:
— Sie sind befreit![8]
В трюм спустились несколько воинов в латах, шлемах, с мечами в руках. Один из них велел турку-кнутобойцу открыть у невольников весельные замки.
Гребцов вывели наверх. Борт о борт стоял чужой корабль. Один из чужестранных воинов сказал рабам:
— Nach Republik Wenetianae fahren![9]
«Должно, в Венецейскую землю поплывем!» — догадался Болотников, не зная, радоваться ему или печалиться.
Он сел у борта и неотступно глядел на море. Летали чайки с пронзительным криком. Стрелой промчался альбатрос. Море было тихо, но солнце заходило за рдеющую тучу, вдали сверкнула молния.
Галера была остановлена и уведена кораблем Венецианской республики.
Венеция в то время враждовала с Турцией. На Средиземном море преобладала торговля венецианцев. Они зорко следили за контрабандными перевозками соперников, особенно турок, и держали свои патрульные суда. Венецианский корабль, задержавший галеру, и был таким патрульным судном. Его вели итальянские моряки. Военную же службу нес вооруженный отряд немецких наемников.
Подобные немецкие отряды подвизались в то время почти по всей Европе. Они появлялись и на Руси. Профессионалы войны, жестокие, они готовы были служить кому угодно и где угодно — лишь бы им платили. Отряды эти возглавлялись опытными командирами, «капитанами», торговавшими кровью своих солдат.
Галера и корабль вскоре вошли в гавань города Венеции.
Турки, два дня назад озверелые кнутобойцы, теперь низко кланялись и подобострастно улыбались.
Капитан немецкого отряда распорядился вывести невольников на палубу.
Пьянея от свободы, свежего морского воздуха, солнца, они беспорядочно толпились. Вооруженные немецкие наемники не нежничали. Брезгливо морщась, пинками и визгливыми окриками они выстроили невольников в шеренгу. Сгрудившаяся в стороне пестрая толпа пассажиров разглядывала обнаженных до пояса людей, невероятно грязных и оборванных. Они обросли слипшимися волосами и бородами. Над кистями рук выделялись красные, запекшиеся шрамы от цепей.
Общее внимание привлек точно вылитый из темной бронзы коренастый человек — Иван Болотников. Широко расставив босые ноги, независимо, нисколько не смущаясь своим видом, он внимательно разглядывал окружающих.
Внезапно Болотников вышел из шеренги. Хитро поблескивая прищуренными глазами, он подошел вплотную к немецкому капитану и стал неистово ругать его отборной русской бранью. Ни один человек здесь русского языка не знал. Болотников кричал на опешившего немца, топал босыми ногами, хватал его за оружие.
— Der Kerl ist toll![10] — завопил капитан.
Между ними завязалась драка. Капитан со всего размаху ударил противника кулачищем под ребра. Болотников даже не шелохнулся и слегка огрел немца по затылку. Капитан ткнулся носом в палубу.
На помощь своему командиру бросились наемники. Угодливо примкнули к ним турки. Отражая нападение, Болотников приближался к борту и, дойдя до края, камнем полетел в воду.
На палубе поднялось смятение, зашумели, забегали. Матросы и немецкие солдаты бросали в воду веревки, доски. Кто-то швырнул пустой бочонок, за который мог бы ухватиться утопающий. Капитан крикнул своим людям, чтобы не суетились, а стерегли остальных невольников.
Уязвленный до глубины души, опозоренный перед всеми полученной затрещиной, капитан злорадно ухмыльнулся. Смущенно отводя от окружающих водянистые, навыкате глаза, он подошел к борту, поглядел в воду и знаками дал понять, что сошедший с ума невольник пошел ко дну. Безнадежно махнув рукой, сказал по-немецки и на ломаном языке по-итальянски, что искать бесполезно.
Седой благообразный пассажир, сокрушенно покачивая головой, ответил по-итальянски, что велик и благостен промысел божий: легкая смерть избавила сошедшего с ума невольника от земных страданий… И бегло перекрестился.
Еще в первые минуты смятения рослый матрос из венецианской команды, сбросив с себя одежду, прыгнул за борт спасать утопающего. Мокрый, усталый, он вернулся теперь на корабль также с печальным известием: рехнувшийся гребец утонул.
Глава VI
На рубеже XVI–XVII столетий Венецианская республика находилась уже в упадке. Бесконечные войны с турками лишили ее многих владений на Ближнем Востоке и Средиземном море, истощили, ослабили. Наступили для нее трудные времена. Но город Венеция, крупнейший порт на Адриатическом море, был еще могуществен и богат. Процветали промышленность и торговля. Число жителей доходило до двухсот тысяч.