Город расположен на островах. Главное движение идет на гондолах по многочисленным каналам. Через каналы перекинуто много мостов. Лучший из них — Понтэ ди Риальто, каменный, на Большом канале. Многие называли его и даже прилегающие кварталы просто Понтэ[11].
Венеция была городом сказочных богатств и ужасающей нищеты.
Крестьяне с полей, пораженных засухой, состарившиеся и выброшенные из мануфактуры рабочие и мастера, надорвавшиеся грузчики, спившиеся ремесленники, разорившиеся мелкие торговцы, искалеченные солдаты и еще многие и многие стекались сюда в поисках спасения. Люди шли через кордоны и заставы одинокие и семьями. Тащили на себе нажитый годами скарб и ковыляли с котомками за плечами. Люди растрачивали последнее в далеком, изнурительном пути и находили одни страдания и нищету. Казалось, весь огромный мир горя и слез получил в этой хваленой Венеции свое отражение.
На Понтэ, у самого моста, обосновался богатейший в городе заезжий двор. Здесь сновали гондолы, непрерывно прибывали и отъезжали господа, суетились слуги. Какой бы час ни показывал огромный циферблат на остроконечной башне ратуши, у подворья жизнь была в разгаре.
Среди толпившихся гондольеров, носильщиков, грузчиков появился босой человек, обнаженный до пояса, широкоплечий, косматый, с искрящимися, веселыми серыми глазами. Его полуобнаженный вид и косматая голова никого не удивили. Здесь еще не таких видали!
С ним пробовали заговаривать, но человек молчал. К нему подвели пьяницу — нищего, старого бродягу, говорившего чуть ли не на всех языках Европы. Нищий обращался к нему по-всякому, но человек молчал. Тогда нищий сказал ему по-русски единственное слово, какое знал:
— Мос-ко-ва?
Человек улыбнулся, у него даже повлажнели глаза, но промолчал.
— Глухонемой! — определил всезнающий нищий и разочарованно отошел.
— Да притворяется глухонемым, — сказал другой нищий.
— Для чего же ему притворяться перед нами? — заметил один из грузчиков. — Нас дурачить нечего, люди свои. Парень действительно глухонемой!
От него отстали. Его и вовсе оставили бы в покое, не будь одного существенного обстоятельства.
Человек, появившийся в Понтэ, был Иван Болотников. Как только галера и корабль вошли в гавань Венеции и невольников вывели на палубу, Болотников твердо решил бежать. Он ни минуты не полагался на «великодушие» появившихся грубых, неведомых людей и боялся опять стать невольником. У него мгновенно родился план побега: он притворяется, что сошел с ума, затевает драку на палубе, добирается до борта и, будто от толчка, падает в море.
Все произошло так, как он задумал.
На Дону и во время походов на Сурожское (Азовское) море Иван стал превосходным пловцом. Нырнув под воду, он легко и быстро проплыл за другой борт галеры, затем доплыл до берега, выбрался из воды и затерялся среди тьмы-тьмущей бродяг и нищих, которыми кишела Венеция.
Вскоре, после голодных и бездомных скитаний по городу, Иван попал на Понтэ.
…«Глухонемого» оставили бы в покое, если бы он не пытался найти здесь заработок. Подобная дерзновенная попытка неведомого пришельца встретила яростный отпор.
Став у подворья, «глухонемой» пробовал подносить вещи, грузить и разгружать гондолы.
Носильщики, грузчики, нищие, слепцы и глухонемые, действительные и симулянты, уличные певцы и музыканты составляли здесь нечто подобное цеховым объединениям. Посторонних ни к работе, ни к нищенству не допускали. Носильщики и грузчики стали гнать косматого пришельца, вырывали у него из рук поклажу, вступали с ним в драку. «Глухонемые» договорились ни в коем случае не допускать его на облюбованные ими места. «Слепцы» зорко следили за тем, чтобы он не попрошайничал поблизости, чего Иван и не думал делать. Нищенствовать он не мог.
Однако при первых же стычках носильщики и грузчики получили от неведомого пришельца такой отпор, что стали подходить к нему с большой опаской.
«Глухонемой» вскоре заговорил, усвоив необходимый запас профессиональных слов, а благодаря смекалке, расторопности, огромной физической силе приобретал все большую и большую «клиентуру» и, наконец, прижился на Понтэ, став здесь полноправным членом.
На деньги, заработанные тяжелым трудом на постылой чужбине, Болотников привел в пристойный вид свою внешность. Он облачился в купленную у старьевщика куртку, приобрел обувь. Даже пожелал заняться своей косматой гривой и отправился на базар подыскать по сходной цене цирюльника.