— Молчи, они убьют и нас, — шепнул испуганный Меринос.
— Не могу, я возмущен до глубины души… В двух шагах от нас совершают преступление! Помешать им — мой долг!
И француз снова стал неистово колотить в дверь. Оттуда послышались хриплые голоса, раздались проклятия, брань, угрозы.
— Держись, Меринос, сейчас нам будет жарко!
— Ну что ж, будь что будет! — смело откликнулся американец, к которому мгновенно вернулось все его хладнокровие.
Послышался щелчок замка, скрип отодвигаемого засова. В открытую дверь хлынул поток света, а затем вошел чернокожий исполин. Все в нем впечатляло: длинная борода веером, спутанные волосы, грудь колесом, громадные руки… Великан был обнажен до пояса. Короткие штаны держались на одной подтяжке, диагональю пересекавшей могучий торс.
Глаза его были налиты кровью, как у быка. Бросая свирепые взгляды, он двинулся к молодым людям, размахивая мясницким ножом, до рукояти красным от крови. За ним в нескольких шагах от входа стояло человек шесть белокожих рослых малых, одетых по-европейски и в сапогах со шпорами.
Три-четыре секунды… Казалось, атлет выбирал первую жертву. Тотор был перед ним. Подняв нож, исполин ринулся вперед с рычанием дикого зверя.
И тогда, демонстрируя удивительное мужество, парижанин насмешливо крикнул:
— Да это обезьяна!
Понял ли противник великолепное, неслыханное, ранящее как кнут презрение? «Пигмей»[100] осмелился оскорбить его, гиганта?!
Да, несомненно. По крайней мере, интонацию он уловил вполне!
Меринос содрогнулся и инстинктивно бросился вперед — заслонить собой друга.
— Нет, нет, — прозвучал резкий голос Тотора, — не двигайся!
Парижанин молниеносно присел и швырнул пригоршню песка в глаза чудовищу. Негр снова зарычал.
Тотор тотчас же развернулся и совершил маневр «ногой назад», секрет которого знают только виртуозы французского бокса.
Лошадиное копыто не нанесло бы удара сильней! Чернокожий раскинул руки, его глаза закатились, и со слабым стоном он рухнул как подкошенный.
Все заняло не больше шести секунд.
— Отлично! — восхитился Меринос.
— Это отец научил меня так отбивать бифштекс. Он был бы доволен…
Крики бешенства заглушили ответ француза. Стоявшие у входа белые, увидев, как упал черный гигант, набросились на юношей.
— Вперед, Меринос, вперед, — ободрял Тотор, — лупи их!
Друзья бросились к двери и бесстрашно вступили в схватку с нападающими. Бац! Бац! Это Меринос нанес два великолепных удара прямо в глаз длинному худощавому малому, который замахал руками и завопил.
— Так ему и надо, долговязому! Хороший удар, Меринос! — ликовал Тотор.
И с обезьяньей ловкостью он прыгнул на следующего. Это был тоже исполин, как большинство белых в Австралии. Заросший бородой до самых глаз, жилистый и крепкий, как дуб. Силач был уверен, что легко осилит хлипкого недоноска. Но едва он протянул свои огромные лапы — юркий Тотор выскользнул из его клешней, резко дернул гиганта за бороду и в ту же секунду ударил его в нижнюю челюсть.
Противник француза издал страшный крик, прерванный сухим треском выбитой из суставов челюсти. Миг — и она повисла на дряблых щеках. Рот стал бесформенной щелью, откуда неслись невнятные стоны. Потрясенный чудовищной болью, раненый вдруг пошатнулся и упал, потеряв сознание.
А Тотор веселился как одержимый. С раскатами хохота, напоминавшими пересмешника, он крикнул:
— Ага, зайчик мой! Теперь тебе уже не спеть «Пойдем со мной, моя курочка», — и, подскочив к самому крепкому на вид из врагов, подбодрил друга: — Смелей, Меринос, смелей, старина!
Да, вот когда американец порадовался, что еще во время своего учения в Англии увлекся боксом! Смелый, ловкий и редкостно сильный, он вскоре стал боксировать на уровне профессионалов… А сейчас наш герой так и рассыпал страшные удары, от которых гудели торсы и кровоточили носы!
В отличие от Тотора, он молчал, но все более входил в ритм матча, от которого зависело само их существование, и за несколько минут обрел поистине чемпионскую форму.
А парижанин, который заметил великолепное мастерство Мериноса, нашел время, чтобы выразить свой восторг.
— Ты классный боксер! Браво, браво! Уж я-то в этом разбираюсь!
— А ты, Тотор, похож на волчок среди кеглей![101]
Очень точное сравнение. Парижанин прыгал, вертелся, бил руками, ногами, головой, опрокидывал всех, к кому прикасался. Меринос не отставал. И вот — с нападающими гигантами покончено. И это — в мгновение ока!
101
Кегли — игра, заключающаяся в сбивании шарами деревянных фигур — кеглей, расставленных в определенном порядке.