Девочка побледнела от гнева. Отец сговаривает ее замуж! За кого?
— Я пойду в весталки[4], папа! — завопила она, вбегая в таблинум[5].
— Что за непослушная девчонка! — воскликнула мачеха, прижимая руку к животу.
— Конечно, в весталки! — сказал отец, лаская ее. — Мы ждем письма из храма Весты. Евсторгий, посмотри-ка — а это моя дочка, ей восьмой год!
— Рыженькая! — засмеялся высокий патриций с глубокой складкой между густых бровей.
О утопающая в масличных садах по весне Никомедия, древний вифинский город, Диоклетианова столица Римской империи, беспечно и вольготно раскинувшаяся на побережье Пропонтиды — Мраморного моря! Здесь и зимой бьют горячие подземные ключи, здесь и весной дует суровый Аркт.
С берега Сангария дворец тоже виден. В тяжелое время пришел к власти этот фракийский солдат, сын вольноотпущенника, Диокл, ставший императором Диоклетианом.
Древняя вифинская земля хорошо помнит его орлов — он в смутные годы железной рукой удержал Римский мир от катастрофы и назвал столицей город Никомеда на берегу Мраморного моря. Пусть далеко старый Рим и рядом — Рим Новый, город Константина, но дворец Диоклетиана по-прежнему высится над берегом — словно огромная сторожевая башня или гигантский опустелый муравейник.
Окна дворца обращены к морю. Теперь в нем нет роскошно разодетых придворных вельмож и мускулистых легионеров императорской когорты — три четверти века минуло, и теперь там сидят скучные чиновники, там суды, таможня. А в правом крыле, что выходит на море, — приемная архиатра[6], клиника-иатрейон и библиотека.
Но помнит, помнит Никомедия свою столичную славу, которую ей даровал великий Диоклетиан, взойдя на императорский трон в давние смутные годы. Больше семидесяти лет назад. До Константина.
Бело-сизые чайки носятся над морем, взмывают вверх, потом бросаются вниз, припадают к воде и кричат:
— Хи! Ро! Хи! Ро! Хи-ро-хи-ро-хи-ро!
— Это все проделки Финареты, — говорит безбородый раб Верна старческим скрипучим голосом. — Она куклу оставила на скамейке… будто не знает, что…
— Финарета не виновата, — говорит Леэна. — Она не должна все время помнить о причудах бабушки…
Она наливает себе сирийский нард. Кукла Валерия… Она отдала ее Леонте, и он положил куклу в карман плаща — синего, как небо…
— Понимаешь, Леонта, — сказала она, — это самая моя любимая кукла. Я с ней попрощалась. Мне было ее жалко — с ней бы никто так не играл, как я играла. Она бы грустила.
— Теперь ты будешь грустить без нее! — улыбнулся рыжий Леонта, придвигая скамью к ее маленькой постельке. — Оставь ее себе!
— Нет, Леонта, — серьезно сказала девочка. — Я уже попрощалась с ней. Теперь у меня будет другая жизнь — после того, как ты меня вылечил, и я проснулась.
Леонта держал куклу Валерию в левой руке, а правой щупал пульс девочки.
— Ты еще слаба, Леэна, — сказал он. — Посмотри-ка, разрез на шее уже заживает. Останется только маленький шрам.
— Это ничего, — сказала девочка. — Это красиво. Как у амазонок!
Леонта рассмеялся и сказал:
— Ты сама как маленькая амазонка! Я приду завтра и заберу куклу. А пока играй с ней.
— Как ты не понимаешь, Леонта! — возмутилась девочка. — Я уже попрощалась с ней. Я как будто умерла для нее. Она понимает. Она все понимает.
Леонта улыбнулся и кивнул, все еще не забирая куклу.
— Мы все равно обручены с тобой, Леонта, — примирительно сказала девочка. — Кукла будет у тебя до нашей свадьбы. А потом я буду весталкой, моряком или гетерой. Ты хочешь стать моряком? Тогда мы можем вместе плавать по морю.
— Моряком? — в голосе юноши появился призвук грусти по неисполнимой мечте. — Моряком — нет, меня очень укачивает на корабле. Я в детстве мечтал быть флотоводцем. Но не переношу ни малейшей качки. Поэтому я решил оставить мечты о море и учиться врачеванию.
— Я вырасту, мы поженимся, и я вылечу тебя от морской болезни, и мы сможем стать моряками. Только одно условие — мы возьмем Верну. Это мой друг, мне его папа подарил, когда мне исполнилось три года. Он у нас дома родился, поэтому он не просто раб, а Верна[7].
— Верну мы возьмем обязательно, — согласился Леонта. — Но как же весталкой…
4
Весталки — девственницы-жрицы богини Весты в Древнем Риме, пользовавшиеся большим уважением и почетом. Они поддерживали священный огонь в храме, чтобы он мог гореть круглосуточно. В весталки брали девочек 6–10 лет из римских благородных семей, и они несли свое служение в течение 30 лет.
6
Архиатр — врач, возглавляющий медицинскую коллегию города и отвечающий за медицинскую службу в нем.