— Феоктист… То есть Каллист… — начала Леэна голосом, не предполагающим возражений. — Каллист сейчас расскажет, Александр, какому режиму, то есть диэте, ты будешь беспрекословно следовать.
— Так он мне уже вчера рассказал… — безуспешно попробовал возразить Кесарий.
— Сегодня утром мы с ним уточнили ряд деталей, — сказала Леэна.
— И ты, Брут, — шепнул Кесарий в сторону друга.
Брут обреченно взял пергамен и зачитал:[250]
— Проснуться на рассвете, слегка размяться легкой прогулкой. Ванна, растирание с маслом. Выпить парное молоко. Отдохнуть. Далее — завтрак, свежеиспеченный хлеб с солью, сыром, оливками, сушеным виноградом или смоквами. Обязательно одно-два яйца, можно всмятку или вкрутую.
Кесарий хотел что-то возразить, но посмотрел на Леэну и промолчал.
— Пить отвар ячменя, апомель или mulsum[251], но не во время еды. Около полудня снова ванна, растирание и молоко. После приема молока рот следует прополоскать смесью вина с медом, чтобы не повредить зубам и деснам. Потом — легкий обед, яйца или рыба, время от времени — пироги, сдобные лепешки, фрукты, из напитков — вино, или мульзум, или ячменная птизана.[252]
— Птизану не буду, яйца тоже, — заявил Кесарий, но негромко, чтобы его слышал только Каллист.
— Далее, — продолжал зачитывать воспитанник Коса, — послеполуденный отдых или сон. После сна — снова ванна и растирание с маслом. Ближе к вечеру обед. Начать с оливок, сельдерея, латука, солений или устрицы, далее рыба, мясо, овощи, сладости и фрукты. Самое лучшее мясо при твоей болезни — петушатина, особеннно тестикулы и крылья молодого петуха, или мясо каплуна, а по мере улучшения состояния — свинина. Свинина — самое лучшее мясо для такого больного, говядина — вторая по полезности.
Леэна согласно кивала в такт чтению.
— Вечером надо развлечья слушаением игры на кифаре или лире и легким чтением. Можно попросить представить пантомиму, если есть способные к этому рабы.
— У нас дом христианский, какие тут пантомимы, — возразил робко Верна. — Хотя… Можно Прокла привлечь…
— …И ранний отход ко сну. При болезни количество часов отводимых на сон должно быть больше обыкновенного, спальня должна хорошо проветриваться, она должна быть скорее прохладной, чем теплой, и по возможности выходить на юг.
— Да, именно так, — твердо сказала Леэна. — Я прослежу. И в спальне дневного света должно быть достаточно, как Асклепиад рекомендует.
Некоторое время все ели молча. Тишину нарушила Финарета.
— А вы говорили, ваш брат не знает латыни. Почему?
Кесарий незаметно отодвинул от себя блюдо с яйцами и ответил ей, надкусывая очередную смокву:
— Григорий? Он говорит, что он — «фило-логос», любитель слова, и желал бы подальше держаться от судей и тронов, где справедливый и суровый римский закон говорит на варварском латинском языке.
Кесарий засмеялся.
— А вы его выучили, потому что хотели… — спросила Финарета и запнулась.
— …пробраться поближе к судам и тронам? — закончил Кесарий за смутившуюся воспитанницу Леэны. — В общем, так, да. Мы с Григой столько проспорили на этот счет, можно пару кодексов исписать. Он не хотел, чтобы я был при дворе. «Брат мой, это мне совсем не по вкусу!» Даже вспомнил, что он — старший, решил, что надавит первородством! — Кесарий снова рассмеялся — на этот раз грустно. — Боялся за меня, боялся, что Новый Рим меня развратит… Вот и последнее письмо написал такое странное, словно законченному отступнику… Впрочем, это однозначно по поручению отца и с его ведома… что ж другое-то письмо потихоньку не написал, странно, — Кесарий вздохнул.
— Отец ваш — суровый человек? Он епископ?
— Да. Бывший ипсистарий.
— Ипсистарий? — удивилась Леэна. — А я думала, их уже давно нет.
— Удивительно, матушка, что вы о них слышали. Есть они, есть… Сохранились у нас в каппадокийской деревенской глуши, — ответил Кесарий.
— Они тоже не никейцы? — решил блеснуть познаниями Каллист.
— То, что не никейцы, это однозначно. Они даже не христиане, — бессердечно заметил Кесарий.
— Язычники? — спросила с интересом спросила Финарета, не обращая внимания на Каллиста.
— Они огню поклоняются.
— Как персы!
— Ну да. И субботу чтут.
— Ой, как иудеи! — удивленно раскрыла зеленые глаза Финарета. — А я думала, вы из христианской семьи.
— Ну, теперь из христианской, отец же крестился. А так, изначально, можно считать, чуть ли не из иудейской.
250
Леэна и Каллист разрабатывали данную диэту, опираясь на подход Галена к лечениям болезней легких, в основном описанном в трактате «О подходе к лечению болезней» (De Methodo Medendi).
251
Апомель — напиток из меда, прокипяченого в воде; mulsum — мед и вино, прокипяченные вместе с водой (напиток подобен современному продукту, который называется «пимент»). Употреблялись в античной медицине.