— А я не буду читать! — нагло заявил Севастион. — Я буду рисовать и лепить!
— Только тихо рисуй… и лепи, — проворчал Ксен.
«… и с тех пор, Александр, я стал с Поликсением читать труд Диоскорида. Поверишь ли ты мне — думаю, что поверишь, потому что и ты начинал изучать медицину по книгам Диоскорида и Галена, — обучая Ксена, я вспомнил свое позднее отрочество. Воспоминания о былом и невозвратимом наполнили мое сердце. Я прослезился, но дети, к счастью, не заметили этого. Если бы мы только знали, о друг мой, Александр, какое приключение нас ожидало вечером!..»
— Итак, что ты усвоил, Ксен? — спросил Каллист ученика.
— В пяти книгах врача Диоскорида, которые называются «О лекарственных веществах», пишется о приготовлении, свойствах и испробовании лекарств. Он разделяет все растения на четыре группы — благовонные, пищевые, медицинские и винодельные. Медицинские подразделяются, в свою очередь, на разогревающие, вяжущие, сгущающие, смягчающие, сушащие, охлаждающие, разогревающие, питательные.
— Молодец! — похвалил его Каллист. — Теперь пойдем на луг, искать растение «слезы Елены»[286].
…Верна и Севастиан тоже пошли с ними — юноша из интереса к целебным травам, а Верна для поддержании дисциплины в нестройном ополчении Каллиста.
— Нехорошо, Каллист врач в эту-то пору по траве высокой ходить, — говорил Верна, идя впереди по тропинке. — В августе на каждом ша…
Он не закончил фразу и остановился, раскинув руки в стороны, загораживая всем путь — словно принимая невидимый удар на себя.
Каллист мгновенно все понял и схватил на руки Ксена, а Севаст без единого звука прыгнул на руки к Севастиану.
Впереди на тропинке изогнулась, блестя черной, словно масляной, спинкой в лучах августовского солнца, маленькая змейка.
— Дипса!.. — прошептал Севастиан, и глаза его расширились от ужаса.
— Назад! — закричал Верна. — Все назад!
И они, пятясь, пошли назад, вверх по тропе, не сводя глаз со старого раба. Мальчики молчали — даже Севастион.
— Верна! — крикнул Каллист. — Отойди от змеи! Слышишь? Иди к нам!
Но Верна уже заприметил камень, лежащий на тропинке — большой булыжник, неизвестно как попавший на луг, словно оставшийся здесь со времен Девкалиона и не захотевший превращений — черный, с синими прожилками.
— Нет, Верна! — снова закричал Каллист, крепко держа сжавшегося в комок Поликсения. — Нет! Она укусит тебя!
Раб Леэны, дочери Леонида, поднял камень и, отклонившись немного в сторону, прищурив один глаз, целился. Смертоносная змея, напрягшаяся как струна, смотрела на него немигающим пристальным взглядом. Еще мгновение — и черная лента обовьется вокруг старых кожаных сандалий Верны…
— Верна! — снова крикнул Каллист, и его голос слился со звуком удара камня обо что-то плотное, но то, что мягче, чем камень.
— Вот и все, — с одышкой произнес Верна, отшвыривая в сторону тело змеи с размозженной головой. — Страшные тварюги, дипсы эти…
Он смолк, и так, в молчании, все пятеро пошли домой.
…Уже дома, за ужином, Севастиан сказал:
— Она же могла тебя укусить, Верна! Зачем ты не послушался Каллиста врача и не отошел?
— Если бы я не убил ее, она убила бы кого-то другого, — ответил Верна. — Когда я встречаю дипсу, я всегда ее убиваю.
— Но она… она же может укусить! — взволнованно заговорил Севастиан. — А у тебя даже палки не было. Дипса запросто могла прыгнуть на тебя и укусить!
— Уже кусала. Второй раз — нестрашно, — ответил Верна, поднимая рукав хитона.
Каллист и Севастиан долго не могли отвести взгляд от двух багровых следов — отпечатков зубов дипсы на плече Верны. Они казались свежими — будто смертоносный укус был нанесен рабу Леэны сегодня.
— Тебя кусала дипса? — наконец негромко спросил Каллист.
— Но после ее укуса никто не выживает! — воскликнул Севастиан.
— Да, — ответил Верна. — Не выживает.
Девочка и мальчик, взявшись за руки, шли по лесной дороге прочь от Никомедии.
— Мы теперь никогда-никогда не вернемся домой, — сказала девочка, а потом добавила: — Раз ты ушел со мной, Верна, то ты не сбежал, потому что я — дочь хозяина, патриция Леонида, а ты — его раб.
— Я — не простой раб! — гордо ответил мальчик, не выпуская руки девочки. — Я родился в имении патриция Леонида!
— Ну да, потому-то тебя и назвали «Верна»! — засмеялась девочка. — Мы будем жить в лесу. Всю жизнь! Раз меня не взяли в весталки. А к императрице я не хочу.
— Ага! — радостно вторил ей мальчик.
286
Девясил высокий (Inula helenium) или его разновидность. Плиний Старший писал, что девясил вырос из слез Елены, дочери Зевса и Леды, похищение которой Парисом, по преданию, послужило поводом к Троянской войне.