— Я хочу спросить об одной вещи, досточтимый Пистифор!
Все с удивлением посмотрели на хорошо сложенного молодого человека со светлыми волосами, курчавыми, как баранье руно. Оттолкнув своего черноволосого товарища, он поспешно, почти бегом подошел к кафедре Пистифора.
— Почему ваш Бог убил своего Сына, я хочу знать? — крикнул он в лицо Пистифору.
— Бабушка, а что было на огласительных беседах!
— Что, Финарета? Анфуса, положи эту корзину под сиденье справа. И садись в повозку. Едем.
— Ты представляешь, бабушка, этот Пистифор опять начал свою арианскую ерунду говорить про второго и первого бога…
— Финарета, не надо так говорить. Некрасиво. Пресвитер Пистифор — арианин, но это не значит, что ты должна так выражаться.
Пара пегих мулов, выпуская пар из мягких влажных ноздрей, неспешно пустилась прочь из Никомедии по кирпичной Диоклетиановой дороге. Высокая матрона в темном покрывале диакониссы укутала рыжеволосую девушку, несмотря на ее слабые возражения, в большое шерстяное одеяло.
— Холодно. Зима. Так что Пистифор?
Она строго нахмурила брови, но в уголках ее светлых глаз наметились веселые морщинки. Финарета, ничуть не смущенная, продолжала, с трудом высунув руки из-под одеяла:
— Сегодня пришли какие-то новенькие. По виду одеты как философы. Один высокий такой, черноволосый, очень красивый — на Антиноя похож — у него «ихтюс» на груди, а другой совсем как эллин… кудрявый такой, как барашек.
— Ты с пользой провела время, Финарета!
Рабыня Анфуса покивала головой в такт словам пожилой хозяйки и, вздохнув, поджала губы.
— Я все записала, бабушка. Как всегда. Хотя Нимфодора мне мешала, хихикала… Вот, давай я прочту? — весело продолжала Финарета.
— Про Антиноя можешь не читать. Я знаю эту не слишком красивую историю.
— Да нет же. Не про Антиноя. Второй смешной такой — сначала он пересаживался и на меня смотрел…
— Финарета, это милость Божия, что мы не живем в Никомедии. Я в нашем-то имении с тобой справиться не могу.
— А что же я плохого делаю? Настоящая майя[59] должна быть внимательна ко всем мелочам, как учил меня архиатр Леонтий.
— Не к таким. Жаль, он уже слишком стар, чтобы продолжать с тобой заниматься. Ты его слушалась более, чем меня.
— Говорят, у него новый помощник! Нимфодоре сказала Архедамия, а той сказала двоюродная сестра Хрисофемиды, Гиппархия, что он к их соседям приходил с учениками. Они с рабынями из слухового окна смотрели — говорят, очень симпа…
— Финарета!
— …очень знающий врач. Архедамия даже прикинулась больной, чтобы ей родители его вызвали — она же часто болеет, ей ничего не стоит прикинуться, ей все верят, правда, отец ее ругается, когда она больна. А помощник архиатра прислал своего ученика, смешного такого, Фессал зовут, он час ей рассказывал, что такое настоящая диэта[60] — как нужно обливаться, купаться, делать гимнастические упражнения, и даже сказал, что надо на лошади ездить, а она боится их, ее как-то кобыла за палец укусила…
— Я недоумеваю только об одном — когда ты обо всем этом узнала?
— А в церкви мученика Анфима, бабушка! — выпалила Финарета и, ойкнув, смолкла. Матрона вздохнула.
— Бабушка, настоящая майя должна уметь правильно и досконально собрать анамнез, — сказала Финарета, прижимаясь к плечу пожилой женщины и просительно глядя на нее снизу вверх через свои огненные пряди.
— А н а м н е з, а не иное! — кратко ответила матрона, пытаясь быть строгой. — Читай, что там у тебя.
— А, вот!
Она начала читать с вощеной таблички.
«Пистифор: Это слово Писания учит нас тайне жертвы Христа, Сына Божия, который был рожден Отцом от начала мира — не миров, как учит злочестивый Ориген! — рожден для сотворения и искупления, как первый из всех сотворенных, второй бог по Первом, чтобы быть закланном при Понтийском Пилате для нашего спасения.
Барашек: Почему ваш Бог убил своего Сына, я хочу знать?
П.: Изобрази на себе знамение креста, чадо, а потом говори».
— Бабушка, ты бы видела, как он перекрестился! — Финарета залилась звонким смехом. — У него не крест получился, а ромб.
— Что же он спросил? И прекрати называть его «барашек».
— Хорошо, бабушка… Я потеряла место, где я читала… Ах, вот оно! «Бара… Совопросник Пистифора сказал: Я не понимаю, отчего Богу надо убивать этого Отрока, про которого сейчас читали.
П.: Чадо, это совершено для нашего спасения.
60
Диэта (diaita, δίαιτα) — особое понятие в античной медицине, особенно у врачей школы Гиппократа. Это не только целебная для того или иного человека особенность приготовления и приема пищи, а весь образ жизни, включающий физические упражнения, ритм сна и бодрствования, использование целебных источников и т. д.