— Ты устал, Кесарий. Иди спать, — она порывисто и крепко обняла его. Он ответил тем же. — Христос Бог да сохранит тебя.
— И тебя, сестренка.
Они одновременно начертили крест на лбу друг у друга.
9. Об игре в мяч, неофитах и асклепейоне
— Дядя Кесарий, а мы домой сейчас? Ты же обещал, что мы пойдем в зверинец… и может быть, на ипподром…
— На ипподром мы не пойдем точно. Там нам нечего делать.
— Дядя! Ты прямо как бабушка говоришь…
— Аппиана, там правда, нечего делать — скачек нет, ипподром закрыт. В другой раз.
— На ипподроме можно гулять, статуи рассматривать, когда скачек нет…. У меня не будет уже другого раза! Я уже скоро выйду замуж, и мне ничего-ничего-ничего уже будет нельзя. Только сидеть и прясть.
— Что-то я сомневаюсь, что ты умеешь прясть.
— Я не умею. Все равно всю жизнь потом прясть — что раньше времени начинать. Выйду замуж и научусь. Сразу на следующий день после свадьбы.
— Правильно.
— Буду сидеть, как императрица Ливия, весь день, прямо напротив двери, чтобы все видели, как я пряду… Правда, у Никовула дальнее имение, там никто не будет мимо двери ходить, только рабы… Надо переехать в Кесарию Каппадокийскую и прясть там! Или в Новый Рим… А в зверинец мы пойдем, дядя? Зверинец открыт! Когда наши носилки мимо проносили, я видела — он открыт.
— В зверинец завтра. Мне надо сегодня ехать по делам.
— Ты же был по делам во дворце!
— По другим делам.
— Можно с тобой?
— Нет, Аппиана. Сейчас мы возвращаемся домой, и ты остаешься с мамой и бабушкой.
— Они еще не вернулись!
— Тогда я отведу тебя к Олимпиаде.
— Дядя!
— Что?
— А я видела, как император с тобой разговаривал.
— Как это тебе удалось?
— Мне показали госпожа Афродисия и госпожа Агриппина с галереи. Ну, эти две матроны, которые так наряжены, что бабушка ни за что не поверит, если я ей расскажу. Они все время про тебя расспрашивали, а потом, когда увидели вас с императором, чуть на перила не залезли, чтобы лучше видеть. А о чем с тобой говорил император и философ Фемистий?
— Так… ни о чем, собственно… о разных государственных делах, Аппиана. Что ты сказала этим матронам на перилах?
— Да ничего… — пожала плечами девочка. — Сказала, что у меня двое дядей, и они оба никогда не женятся. Не женись на них, дядя Кесарий — они такие глупые.
— Не женюсь, это точно. А тебе нравится Никовул?
— Никовул? Да, у него глаза синие, как у тебя, дядя Кесарий. И он высокий, как ты. Конечно, если было бы можно, лучше было бы, чтобы ты на мне женился. Но это нельзя, — вздохнула Аппиана.
— Вы с ним разговаривали?
— Да… Он смешной такой… спрашивал, умею ли я в мяч играть.
— Но ты ведь умеешь?
— Да, я ему так и сказала — «меня дядя научил». Он расстроился, потому что он хотел сам меня научить. Теперь не знаем даже, что будем после свадьбы делать.
Аппиана снова вздохнула.
— А больше было нельзя разговаривать, потому что это неприлично. Девочкам вообще большую часть вещей делать неприлично. Разговаривать — нельзя, косметику — нельзя, на лошади верхом — нельзя, плавать в речке — нельзя…
— В Ирисе никому нельзя плавать! Ты слышала, Аппиана?
Кесарий повернул племянницу за плечи к себе и, приблизив к ней лицо, серьезно повторил:
— Обещай мне, что ты никогда не будешь даже играть рядом с Ирисом. Даже хороводы водить на берегу!
— Хорошо, дядя Кесарий. Я помню, ты мне говорил, что там можно утонуть.
— Молодец. Смотри, не забудь про свое обещание.
— Я не забуду. А можно мне с тобой по делам?
— Я подумаю.
Аппиана высунулась из лектики[82].
— Как много кругом народа! А у нас — самые красивые носилки на улице… Вон, смотри, Олимпиада со своей мамой! Олимпиада тоже наружу выглянула! Рукой мне машет! Я ей тоже помашу! Ой!
Кесарий вовремя схватил девочку за тунику.
— Осторожнее, маленькая госпожа, — сказал наставительно раб-носильщик, на голову которому чуть не свалилась племянница константинопольского архиатра. — Извольте дядюшку вашего слушаться.
— Ой, простите, — вежливо сказала Аппиана, залезая на подушки рядом с дядей и утыкаясь личиком в его колено.
— Аппиана, так тебе понравилось во дворце? — с улыбкой спросил Кесарий, продолжая разговор.
— Очень! Там такие лестницы, и залы, и статуи, и сады… и все такие наряженные… и ты с императором… Я все Молпадии расскажу — она никогда во дворце не была. У них же нет родни в Новом Риме.
82
Лектика (lectīca (лат.), φορει̃ον (др. — греч.)) — крытые носилки в античности, паланкин.