— С Лесбоса, — ответил Эвпл.
— Земляк перипатетика Теофраста, что Аристотелю в его школе наследовал? Он, хотя и не врач был, но много написал.
— Я читал! О запахе пота при разных болезнях, при болезнях желудка, при приеме руты. Он даже кровавый пот описал. Страшная вещь.
— Мне кажется, он со слов другого врача описывал, Монаса, — тактично поправил его Кесарий. — Но я не уверен — давно не перечитывал. И еще у вас, я знаю, чудесные виноградники и вино.
— И бабки повивальные, — улыбнулся Эвпл.
— Я тоже комедии Теренция вспомнил, — кивнул Кесарий. — К сожалению, не был никогда на Лесбосе. Вернешься, откроешь там клинику — может, пригласишь меня, старика?
Эвпл сиял от счастья.
— Игла должна быть или острая, или не слишком тонкая. Я предпочитаю пользоваться острой иглой, — объяснял Кесарий иеревсам-асклепиадам в промежутке между пациентами. — Игла, «велонэ», вкалывается вертикально через две поверхностные оболочки в середине между зрачком и височным углом, ближе к виску от области середины катаракты, так, чтобы не был поврежден сосуд. Помните: игла должна быть опущена смело, так как она проникает в пустое место! И вот когда мы подошли к этому месту, игла должна быть наклонена к самой катаракте, там ее нужно слегка повернуть и понемногу спускать катаракту в нижнюю часть зрачка. Затем, когда она его прошла, следует надавливать на нее сильнее, чтобы она плотно засела в нижней части глаза. Если она там осталась — операция окончена, если же катаракта тотчас после этого возвратилась, то той же самой иглой она должна быть раздроблена и рассеяна на очень мелкие части, которые поодиночке легче оседают и менее широко заслоняют больному свет. После этого игла должна быть вертикально выведена…[106] Тренируйтесь на куриных яйцах, очень помогает набить руку.
Молодые асклепиады кивали, с восторгом глядя на Кесария.
— После операции пациент должен оставаться в покое. Ему надо давать в первый день только жидкую пищу, чтобы он не двигал челюстями, так как глазу нужен покой… И ванну принимать нельзя, пользоваться смягчающими мазями. И воду надо пить, обязательно пить много, как можно больше! — продолжал Кесарий объяснять.
— А это трихиазис… Посмотри-ка на меня, дружок! Тебя подержат немного, чтобы ты ненароком не дернулся и не поранился… Видишь, Эвпл — ресницы растут внутрь, постоянно травмируя глаз? Их надо осторожно и быстро убрать, и потом накладывать особый коллирий, с барбарисом. Его, кстати, просто готовить. Я уже рассказывал вам. Посмотри-ка вверх, дружок… Так… Держите его крепко… Не так уж и больно, правда? Еще немного ресниц… Думаю, ты совсем поправишься — роговица повреждена не сильно… вот тут, внизу, небольшое бельмо, но оно не должно тебе очень мешать, оно совсем с краю. Коллирий прикладывай три раза в день и на ночь, руки перед этим мой с золой и губкой, как следует.
— Спасибо, Кесарий иатрос! — проговорил бывший обладатель трихиазиса, судя по одежде — ремесленник-горшечник. — Благослови тебя Пэан!
— Благослови тебя Христос! — ответил Кесарий.
— А пусть бы и так, — ответил солидно горшечник. — Разные боги любят разных людей. Мне так Пэан покровительствует.
— Все, все, расходитесь поживее! — заторопил больных Гипподам. — Исцелились — завтра жертву Асклепию принесете с утра и по домам. В гостинице мест мало.
— Идем, Аппиана, — сказал Кесарий, пряча иглы и пинцеты в деревянный футляр. — Пора в Новый Рим.
— Не желаете ли храмовую повозку? — вкрадчиво спросил Гипподам.
— Нет, мы верхом, — кратко ответил Кесарий.
Ему уже подводили оседланного вороного коня.
— Верхом, дядя? — завопила Аппиана от восторга.
— Да, — улыбнулся Кесарий. — Думаю, так мы Трофима догоним и обгоним.
— Ну, в добрый путь, Кесарий иатрос, — проговорил Фалассий, отстраненно обнимая его. — Еще свидимся, боги милостивы… Ты не знаешь новостей?
— Каких? — нахмурил брови Кесарий.
— Последних… Как знать, может, и права была та слепая прорицательница из афинского храма Артемиды… Так что погоди принимать крещение, Кесарий иатрос, не торопись. Как знать, может мы с тобой гораздо ближе сойдемся со временем.
— Как знать! — усмехнулся Кесарий. — Счастливо оставаться, Фалассий иатрос!
Он вскочил в седло и подхватил взвизгнувшую от счастья Аппиану, усадив ее перед собой.
106