— Вы — врачи, а не коновалы-гиппиатры! — воскликнул Каллист. — Не забывайте об этом. Вы должны сострадать больному.
— А как же писал Сенека — «только больные глаза влажнеют, видя слезы в чужих глазах»? — тихо и вкрадчиво спросил Согдиан-Стратоник.
«Не впрок варварам эллинская мудрость, — раздраженно подумал Каллист. — Все перевернут на свой лад». Он вдруг вспомнил, что персы — известные поставщики евнухов. Маленьким мальчикам делают эту отвратительную операцию и продают в богатые дома или к императорскому двору. И есть же отцы, которые малолетним дочерям таких мальчиков-рабов покупают…
Стратоник продолжал наблюдать за ним исподлобья своими негреческими глазами — загадочными, подернутыми поволокой. Он ждал ответа.
— Мы все смертны, Стратоник. Долг смертного — помогать смертному[113]. Ты разве не научился сочувствовать другому человеку, потому что он, как и ты, — смертный страдалец? — проговорил вдруг Посидоний — глухо и тяжело.
— Ты верно сказал, Донион, — ответил Каллист. — Как же будем лечить диабет?
— Как водянку, — уверенно пробасил Филагрий с видом человека, вылечившего не одну водянку. Все неожиданно и облегченно рассмеялись.
— Ты прав, Аретей, действительно, считает, что это — разновидность водянки. При асците влага собирается в полости брюшины, так как оттуда для нее нет естественного выхода. При диабете же, когда пораженные почки и мочевой пузырь расплавляются, превращаясь в мочу, влаге есть отток. Но при водянке бывают благоприятные исходы, а здесь — никогда.
Произнеся эти слова, он отчего-то обернулся — за его спиной стоял неслышно вошедший Леонтий архиатр. Леонтий опирался на свой дубовый посох периодевта — странствующего врача. Он получил его по наследству — старый посох из платана, как у Асклепия Сотера — с поперечной перекладиной наверху, отполированный в странствиях десятками рук, что уверенно держали и нож, и иглу.
— Здравствуйте, Леонтий врач, — смущенно проговорил Каллист, поспешно вставая вместе с учениками и чуть ли не роняя стиль, как Фессал. — Мы говорили о диабете и Аретее…
— Да-да, дети, Аретей Каппадокиец… — закивал головой Леонтий.
— Садитесь сюда, Леонтий врач, — Каллист помог старику устроиться в кресле. Он с трудом опустился в него, благодарно пожал ладонь молодого помощника: — Спасибо, Каллист, дитя мое… Вели рабу приоткрыть занавеси.
Фессал, вскочив с места и наступив на ногу ругнувшемуся Евстафию, поспешно раздвинул тяжелые занавеси. Каллист невольно вскинул ладонь к лицу, заслоняя глаза от света.
— Дети, знаете ли вы такую змею — дипсу? — спросил Леонтий. — Когда она кусает человека, жажда его неутолима — отсюда и название, данное змее. Она вызывает заболевание, внешне схожее с диабетом… И страдания такого больного действительно велики, переполняя человеческую меру. Утоляя жажду, он пьет до боли в кишках, таких, что само питье приносит сильные страдания, но если он перестает пить — нутро его сожигается, словно огнем. И в таких страданиях он погибает к вечеру того же дня. А если это не взрослый человек, а ребенок, то смерть его наступает еще скорее… Дипсы раньше водились даже в окрестностях Никомедии!
— Я видел одну, — раздался срывающийся шепот Стратоника. В его подернутых поволокой глазах на миг появился животный страх смерти. Появился и исчез, оставив прежнее томное равнодушие.
— Лечить диабет… Вы видели сифоны на акведуках? Из них течет непрерывно струя, выравнивая уровень воды, чтобы акведук действовал. Аретей назвал болезнь по имени этого сифона[114]. Все тело страдальца, дети, вся плоть его растворяется, становясь жидкостью, извергаемой непрестанно из тела … Больной ненасытимо хочет пить, у него неутолимая жажда — и нам надо сделать так, чтобы он мог ее насытить хоть немного. Мы должны быть рядом с больным — как его лучший друг, ближе любого единокровного брата, ближе любящей матери. Сенека писал об этом. Так вы должны, дети, относиться к страдальцам, только так. Иначе вы станете не философами, а ремесленниками из комедий Аристофана и Плавта. Да!
Он гневно ударил посохом периодевта в пол.
— Франты в кудрях, с перстеньками, бездельники праздные![115]
Даже Филагрий съежился, не говоря уже о Фессале.
— В наших душах, дети, сосуществуют две бессознательные силы, — заговорил Леонтий своим обычным голосом. — Одна из них раздражается и обращается в гнев на того, кто дурно обошелся с нами. И чем больше взращивается гнев, тем сильнее он становится с течением времени. Другая бессознательная сила — сладострастие. Она появляется, когда мы стремимся к тому, что доставляет нам удовольствие, не рассмотрев заранее, хорошо это или плохо для нас. Вероятно, вы никогда не думали об этом. Сладострастие, словно натирание воском, делает нас скользкими, и мы скользим в удовольствиях, от которых нет спасения. Это не только любование красивыми телами или блудные забавы! Это также приверженность к изысканной еде, чревоугодие, все, что ведет к непристойному и неестественному поведению. Для нас недостаточно стремиться только к достижению самообладания: мы должны отказаться от изысканной еды, вкусных напитков, опьянения, чрезмерного любопытства и зависти. Люди стремятся достичь успеха в том, что любят — и пропойцы хвастаются своим пьянством, а обжоры — обжорством, встречал я и таких мужей, что гордились множеством своих блудных дел. Так как людям свойственно пытаться достигнуть вершины своих деяний, так и мы, дети, должны стремиться к вершине умеренности! Только после воспитания в себе умеренности мы могли бы принимать пищу самую здоровую и легкую. Вспомните пословицу: «Выберите жизнь, которая является для вас лучшей, и тогда она станет для вас приятной»![116]
114
Буквальное значение греческого слова «diabetes» — «сифон на акведуке» (
116
Речь Леонтия содержит цитаты из трактата Галена «Способ распознавания и лечения страстей любой, в том числе и своей собственной, души». См.: