Увидев Бесса, царь круто остановил колесницу. Бесс собирался грозно упрекать Александра, напомнить, что он - Ахеменид, потомок царя Кира. Но встретился взглядом с его ледяными глазами, полными ненависти, и у него отнялся язык.
- Почему ты, Бесс, так жестоко поступил с Дарием? - спросил Александр. - Он был твоим родственником и благодетелем, и он был твоим царем! Почему же ты арестовал его, заковал его в цепи, а потом и убил?
- Не один я убил его, - жалобно ответил Бесс, - так решила вся его свита. Мы хотели заслужить твое помилование!..
- Помилования не будет, - прервал его Александр.
- Вспомни! - закричал Бесс. - Вспомни, что я - Ахеменид!..
- Дарий тоже был Ахеменидом, а ты убил его. - И, больше не взглянув на Бесса, Александр отдал короткое приказание: - Бичевать. И казнить.
Колесница с грохотом помчалась дальше. Слова приказа ударили, как молния, - у Бесса подкосились колени.
Было так, как приказал Александр. Глашатай объявил войскам о преступлении Бесса. Бесса бичевали, а потом отослали в Бактры и там казнили его.
Александр не прощал цареубийц.
ВОЛЬНОЛЮБИВАЯ СТРАНА
В Мараканды[96] Александр вступил весной. Зеравшанская долина встретила измученных людей теплом и светлой тишиной.
- Мне говорили, что эта долина прекрасна, - сказал Александр, - но я вижу, что она еще прекраснее, чем я думал.
Грозные горы отошли назад. Воины с суеверным страхом оглядывались на них. Вблизи желтые. За желтыми - лиловые. За лиловыми - острый конус белой вершины и черные тени ущелий, уходящих вниз. Люди не верили себе, что были там и что вырвались из этого страшного царства мрака, холода, зловещих видений и таинственных голосов, окликавших их… Полководец Кратер, который всегда шел вместе со своими отрядами, подшучивал над ними:
- Камни падают в пропасть, а вы вздрагиваете, как дети!
Но воины были уверены, что они идут где-то близко от входа в подземное царство и что голоса погибших в боях окликают их.
Долина, в которую вступили македоняне, вся светилась молодой зеленью. Широко разлившаяся река сверкала под солнцем; ее блеск сквозил среди цветущих садов. Эту веселую реку, которая сопровождала их от самых гор и уходила далеко в равнину, македоняне назвали Политимет, хотя у нее было свое древнее имя, данное жителями этой страны. Они называли ее Зеравшан.
Посреди зеленых рощ и розовых садов на холме возвышалась желтая двойная стена города, сложенная из крупных сырцовых кирпичей. Это были Мараканды.
Армия, сминая и затаптывая по пути высокие свежие травы и молодые посевы, хлынула к Маракандам. Город открыл ворота. Армия остановилась на отдых. Отдышались, отогрелись, отоспались, запаслись провиантом, откормили коней. Наступило лето, пожухли свежие травы, Политимет вошла в свое русло.
Из этой долины уходить не хотелось. Но отряды Спитамена, усиленные отрядами скифов, росли, пополнялись бактрийцами и другими племенами, ютившимися в горах. Пока не пойман Спитамен и не разбито его войско, успокоиться было нельзя.
Македоняне с сожалением покинули Мараканды. Они вышли к какой-то неизвестной реке. Коричневая вода широко бурлила среди серебристо-серой гальки своих берегов. У реки остановились с недоумением. Александр приказал позвать своих географов и землемеров:
- Что это за река?
- Это, судя по всему, река Танаис[97], - посовещавшись, сказали географы.
- Варвары называют эту реку Орксантом, - возразили землемеры, которым приходилось общаться с местными жителями, - а иные зовут ее Яксарт[98].
В стране, куда из Эллады нет дорог, все неизвестно, все незнакомо.
- Значит, не об этом Танаисе говорит Геродот? - усомнился Александр. - Танаис, о котором он пишет, вытекает из большого озера и впадает в Меотиду…
Географы настаивали:
- Значит, тот другой Танаис. А это - наш Танаис. Он проходит границей между Азией и Европой.
- Где мы находимся? - спросил Александр. - Перестаньте спорить и скажите толком: в какой точке Ойкумены мы находимся?
Землемеры и географы снова заспорили, и ни один из них не мог точно ответить на этот вопрос.
Здесь, в долине не то Танаиса, не то Орксанта или Яксарта, согды напали на воинов Александра, когда те пошли за фуражом.
Согды разбили македонский отряд, не оставили в живых ни одного человека. Целое войско, тысяч тридцать, появилось в долине и исчезло в горах.
Македоняне, и сами разъяренные, знали, что Александр не оставит этого безнаказанно. Они уже умели осаждать горы и взбираться по крутизне.