Лишь Гефестион сказал, мягко и грустно улыбнувшись:
- Александр, вспомни Миэзу, где Аристотель учил всех нас в детстве. Если бы не наш великий учитель, был ли бы ты сейчас здесь, на краю земли? Ведь не только жажда славы и завоеваний привела тебя сюда. Но и мечта увидеть край земли, узнать землю. А кто пробудил в твоей душе эту мечту? Аристотель! Не будь неблагодарным, Александр!
Александр притих, задумался. А потом сказал упрямо:
- А Каллисфена я все-таки буду держать в цепях до самого суда. И судить буду в присутствии Аристотеля.
Каллисфен не был военным, поэтому царь не мог отдать его на суд войска.
«ПУСТЬ ГОРИТ ВСЕ!»
- Ты знаешь, Роксана, какой щит выковал Гефест для Ахиллеса?
Александр оглянулся на Роксану. Роксана слушала очень внимательно.
- Ты понимаешь, о чем тут сказано?
- Если ты мне расскажешь, Искандер, то я пойму.
Роксана уже понемногу лепетала по-эллински, мешая речь эллинов со своей родной, бактрийской. Но стихи Гомера ей было трудно понять.
- У Ахиллеса был щит. А на этом щите была изображена земля, вся Ойкумена. Круглая суша, а в середине - Эллада, центр Вселенной. Понимаешь, моя светлая?
Роксана засмеялась - так называла ее кормилица.
- А вокруг Ойкумены вода, - продолжал Александр, - река Океан. Наверху - свод небес, по этому своду летит на своей золотой колеснице бог Гелиос - Солнце. Внизу - нижний свод. И там - Аид, царство мертвых.
- Там страшно, Искандер!
- Не думаю, чтобы страшно. Тоскливо там. Люди уже не люди, а просто тени. Скучно это.
- А небо очень далеко от земли, Искандер?
- Поэт Гесиод пишет, что если сбросить наковальню с небес, то она будет падать до земли целых девять дней и ночей. И целых девять дней и ночей, если сбросить ее с земли, будет падать в преисподнюю.
- Искандер, ты все знаешь!
Александр улыбнулся, взглянув в восхищенные глаза Роксаны.
Он свернул «Илиаду» и положил в ларец. В тот самый драгоценный ларец, который когда-то привез ему Парменион из Дамаска.
- Но Ойкумена вовсе не такова, как изобразил ее Гомер, - задумчиво продолжал он, рассуждая скорее с самим собой, чем обращаясь к Роксане, - и совсем не такова, как говорил Аристотель. Карта Гекатея обманула меня. Если верить ей, я бы уже давно достиг предела земли. Однако я прошел неизмеримые пространства, а края земли еще и не видно. Впереди еще Индия… И уже только там, у Океана, будет край Ойкумены.
- Ты пойдешь в Индию, Искандер?
- Я пойду в Индию, Роксана.
- Я тоже?
- Думаю, что тебе туда идти не следует. Это трудно и опасно.
- Я ничего не боюсь, Искандер!
- Но я боюсь за тебя.
- Около тебя со мной ничего плохого не случится, Искандер.
Александр освободил свою руку из ее рук, провел своей шершавой, загрубевшей от копья и рукоятки меча ладонью по ее нежным белокурым волосам.
- А ты думаешь, мне легко расстаться с тобой, Роксана?
- Ну, так и не надо расставаться. Только вот зачем же тебе идти в Индию, Искандер, если это и трудно и опасно?
- Зачем? - Александр встал и прошелся взад и вперед. - Ах, Роксана, земля так велика! У скифов я слышал рассказ о неизвестной стране Син или Цин, не знаю. И страна эта за высокой каменной стеной. А где эта Син? И что лежит за этой страной? Аристотель говорил нам в Миэзе, что есть где-то чудесный источник, откуда начинается река Эфиоп и наполняет водой Нил в Египте. И что истоки Нила очень близки к истокам индийской реки Инда… Значит, если я пройду в Индию, то могу вернуться по Нилу в Египет… - Он вдруг посмотрел на Роксану и улыбнулся. - Бедняжка! Я совсем замучил тебя всеми этими странами и реками. Ну ничего. Зато я добуду тебе в Индии жемчугов и янтаря: говорят, что там есть янтарь - солнечный камень!
- Значит, все-таки ты меня не оставишь, Искандер?
Он нежно прижал ее голову к своей груди.
- Я никогда не оставлю тебя, Роксана. Ведь ты моя жена!
И вышел, потому что его военачальники уже собрались на военный совет.