– Дело хозяйское, – сказал таксист. – Садись.
Толстяк Чарли сел, таксист выехал, подождал, пока сменится сигнал светофора, и повернул за угол.
– Куда, говоришь, тебе нужно? – спросил таксист.
– Максвелл-гарденс, 34, – сказал Толстяк Чарли. – Сразу за винным магазином.
Одежда на нем была вчерашняя, и он об этом пожалел. Мать всегда твердила, что следует каждый день надевать чистое белье на случай, если собьет автомобиль, и чистить зубы – на случай, если будут опознавать по стоматологической карте.
– Я знаю, где это, – сказал таксист. – Это прямо перед поворотом на Парк-Кресент.
– Верно, – сказал Толстяк Чарли. Он уже засыпал на заднем сиденье.
– Я, должно быть, ошибся поворотом, – сказал таксист. В голосе слышалось раздражение. – Я выключу счетчик, хорошо? Пусть будет пятерка.
– Не вопрос, – сказал Толстяк Чарли. Он уютно устроился на заднем сиденье и заснул. Такси, пытавшееся повернуть за угол, везло его сквозь ночь.
Детектив-констебль Дей, в настоящее время проходившая годовую стажировку в отделе по борьбе с мошенничеством, прибыла в агентство Грэма Коутса в 9.30 утра. Грэм Коутс дождался ее в приемной и проводил в свой кабинет.
– Не хотите кофе, чаю?
– Нет, спасибо, мне и так хорошо. – Она достала ноутбук и выжидательно посмотрела на него.
– Не могу не подчеркнуть, что в основе вашего расследования должно лежать благоразумие. Агентство Грэма Коутса известно своей неподкупностью и честностью. В агентстве Грэма Коутса клиентские деньги священны и неприкосновенны. Должен сказать, когда у меня впервые появились подозрения в отношении Чарльза Нанси, я поначалу отбросил их как порочащие порядочного и усердного работника. Спросите меня неделю назад, что я думаю о Чарльзе Нанси, и я бы ответил, что такие, как он – соль земли.
– Уверена, что так бы и ответили. А когда вы поняли, что деньги, возможно, уводятся с клиентских счетов?
– Ну, я все еще не уверен. Не хочу кого-то очернить. Или бросить первый камень, в данном случае. Не судите да не судимы будете.
В сериалах, подумала Дейзи, обычно говорят: «Просто сообщите мне факты». Она тоже хотела бы так сказать, но не могла.
Этот человек ей не нравился.
– Я распечатал все некорректные операции, – сказал он. – Как видите, они сделаны с компьютера Нанси. Должен еще раз подчеркнуть, что главное здесь – благоразумие: среди клиентов агентства Грэма Коутса немало видных политических деятелей и, как я сказал вашему руководству, я был бы чрезвычайно доволен, если бы вам удалось разобраться с этим делом без лишнего шума. Вашим девизом должно стать благоразумие. Если, паче чаяния, мы сможем убедить нашего мастера Нанси просто вернуть нажитые неправедным путем деньги, я буду вполне этим удовлетворен. Я не хотел бы доводить дело до суда.
– Я постараюсь, но, в конце концов, мы всего лишь собираем информацию и передаем в генеральную прокуратуру. – Интересно, насколько серьезную протекцию ему оказывает старший инспектор? – Так что же возбудило ваши подозрения?
– Ах да. Скажу вам честно и со всей прямотой, определенные странности в поведении. Собака, которая не лаяла ночью[27]. Или петрушка в масле[28]. Мы, детективы, любой мелочи придаем значение, ведь так, детектив Дэй?
– В общем, дайте мне, пожалуйста, распечатки и другую документацию, – сказала она, – банковские записи и так далее. Нам, возможно, потребуется забрать его компьютер, чтобы изучить жесткий диск.
– Безуславно, – сказал он. На столе зазвонил телефон. – Вы позволите? – Он поднял трубку. – Он?! Боже правый! Скажите, пусть подождет меня в приемной, я сейчас выйду.
Грэм Коутс повесил трубку.
– О таком, – сказал он Дейзи, – я полагаю, в ваших полицейских кругах сказали бы: только в книжках бывает.
Она подняла бровь.
– Вышеупомянутый Чарльз Нанси собственной персоной пришел увидеться со мной. Впустить его сюда? Если потребуется, вы можете использовать для допроса мой кабинет. У меня даже есть магнитофон, могу одолжить.
– Нет необходимости, – сказала Дейзи. – Первым делом мне нужно разобраться с бумагами.
– Ну что ж! – сказал он. – Глупо с моей стороны. Хм. А посмотреть на него не хотите?
– Не вижу, чем это мне поможет, – сказала Дейзи.
– Я не расскажу ему, что вы ведете расследование, – заверил ее Грэм Коутс. – В противном случае, он окажется на costa-del-crime[29] прежде, чем мы произнесем prima facie evidence[30]. Откровенно говоря, мне нравится думать, что я чрезвычайно внимателен к проблемам современной охраны общественного порядка.
27
«Собака, которая не лаяла ночью…». Грэм Коутс вспоминает рассказ Конан-Дойля «Серебряный» (из «Записок о Шерлоке Холмсе»), где одной из улик, сделавших возможным раскрытие преступления, стало странное поведение собаки, которая не лаяла ночью (в русском переводе «никак себя не вела»).
28
«Петрушка в масле» – еще одна отсылка к Конан-Дойлю. Обсуждая с доктором Ватсоном дело о шести Наполеонах, Шерлок Холмс замечает, что догадался о чудовищном занятии семейства Эбернети, когда обратил внимание на то, как глубоко петрушка утопла в масле («Возвращение Шерлока Холмса»: «Шесть Наполеонов»). В классическом переводе Корнея Чуковского эта реплика Холмса отсутствует.
29
Коста-дель-крайм – неформальное название Солнечного берега в Испании, Коста-дель-сол. С семидесятых годов прошлого века этот регион стал популярен у британских преступников, бежавших сюда от правосудия. Отношения между странами были сложными (из-за спорного статуса Гибралтара), и британцы могли не опасаться экстрадиции.