Теперь Толстяк Чарли считал свою камеру скорее убежищем, чем тюрьмой. Камеры, для начала, находились в глубине здания, так что даже самые шальные птицы сюда не залетали. И его брата здесь тоже не было. Толстяк Чарли больше не возмущался тем, что в камере номер шесть ничего не происходит. Ничего было бесконечно предпочтительнее большинства других вариантов, до которых он мог сейчас додуматься. Даже мир, в котором были только замки, тараканы и люди по имени К.[65] казался предпочтительнее мира, заполненного злобными птицами, хором шептавшими его имя.
Дверь открылась.
– Стучаться тут не принято? – спросил Толстяк Чарли.
– Нет, – сказал полицейский. – Вообще-то, нет. Твой адвокат наконец приехал.
– Мистер Мерримен? – сказал Толстяк Чарли и тут же оборвал себя. Леонард Мерримен был полным джентльменом в круглых очках в золотой оправе, а человек, стоявший за полицейским, таким определенно не был.
– Все нормально, – сказал человек, который не был его адвокатом. – Можете нас оставить.
– Звоните, как закончите, – сказал полицейский и закрыл дверь.
Паук взял Толстяка Чарли под руку и сказал:
– Я вытащу тебя отсюда.
– Но я не хочу, чтобы меня вытаскивали. Я ничего плохого не сделал!
– Хороший повод для побега.
– Но если я сбегу, тогда получится, что это не так. Я стану сбежавшим заключенным.
– Ты не заключенный, – радостно сказал Паук. – Никаких обвинений тебе еще не предъявили. Ты просто помогал им в расследовании. Слушай, ты голоден?
– Немного.
– Чего ты хочешь? Чаю? Кофе? Горячего шоколада?
Слова «горячий шоколад» для Толстяка Чарли звучали в высшей степени привлекательно.
– Я за горячий шоколад, – сказал он.
– Ладно, – сказал Паук. Он схватил руку Толстяка Чарли. – Закрой глаза.
– Зачем?
– Так легче.
Толстяк Чарли зажмурился, хотя и не был уверен, что так будет легче. Мир свернулся и развернулся, и Толстяк Чарли понял, что его сейчас стошнит. Но разум уже успокоился, а лица коснулся теплый ветерок.
Он открыл глаза.
Они были на улице, на большой рыночной площади, в местах, ничем не напоминавших Англию.
– Где мы?
– Думаю, это называется Скопси[66]. Город рядом с Италией или вроде того. Я уже несколько лет сюда езжу. Они готовят отличный горячий шоколад. Лучше я не пробовал.
Они сели за маленький деревянный столик, выкрашенный в ярко-красный цвет пожарной машины. Подошедший официант сказал что-то на языке, который показался Толстяку Чарли не похожим на итальянский. Паук сказал «Dos Chocolatos[67], чувак», официант кивнул и удалился.
– Ладно, – сказал Толстяк Чарли. – Ты втянул меня в еще большие неприятности. Они на меня теперь облаву устроят, и это будет во всех газетах.
– И что они сделают? – спросил с улыбкой Паук. – В тюрьму тебя отправят?
– Ой, ну не надо!
Прибыл горячий шоколад, и официант разлил его по маленьким чашечкам. Температура у шоколада была примерно как у жидкой лавы, а сам он представлял собой нечто среднее между шоколадным супом и шоколадным заварным кремом и пах изумительно вкусно.
– Слушай, мы тут порядком напортачили с этим семейным воссоединением, – сказал Паук.
– Так это мы напортачили?! – Толстяку Чарли удалось сдержать гнев. – Это не я украл у себя невесту. Это не из-за меня меня уволили. Это не из-за меня меня арестовали…
– Да, – сказал Паук. – Но ведь именно ты втянул в это птиц, верно?
Толстяк Чарли сделал очень маленький пробный глоток горячего шоколада.
– Ой! Я, кажется, обжегся.
Он посмотрел на брата и увидел на его лице собственное выражение: обеспокоенный, усталый, напуганный.
– Да, это я втянул птиц. Что будем делать?
– Они тут, кстати, готовят классную штуку с лапшой и тушеным мясом, – сказал Паук.
– Ты уверен, что мы в Италии?
– Не особенно.
– Могу я спросить?
Паук кивнул.
Толстяк Чарли подыскивал слова.
– Эта история с птицами. Когда они все вылезли и начали делать вид, будто сбежали из фильма Хичкока. Ты думаешь, такое только в Англии может случиться?
– А что?
– А то, что нас заметили голуби. – Он указал на дальний конец площади.
Голуби занимались не тем, что обычно делают голуби. Они не клевали хлебные корки и не расхаживали, опустив голову, в поисках еды, брошенной туристами. Они неподвижно застыли и смотрели. Зашумели крылья, и к голубям присоединилась еще сотня птиц, большая часть приземлилась на статую толстяка в огромной шляпе, что возвышалась в центре площади. Толстяк Чарли смотрел на голубей, а голуби смотрели на него.
65