— А если у больного откроется кровотечение?
— Никакого кровотечения не будет. Конечно, Вецапинь — первый нож республики, но и Делвер кое-чего понабрался у своего учителя. Не хочу хвастаться, но стоит мне только увидеть скальпель, как руки у меня моментально перестают дрожать…
— Ах, доктор, доктор. — вздохнула Прэделит. — В операционной вы просто артист, а чуть сняли перчатки, сразу за спирт. Какой коней вы себе готовите!
— Еще неизвестно. Во всяком случае, это произойдет не скоро: в нашем роду все мужчины переваливают за восемьдесят лет, а дед с материнской стороны дотянул даже до девяноста шести.
— Наверно, он не пил.
— Нет, он был кюстер[2]. Не всем же служить господу богу!
— Вы поедете к профессору сейчас? — спросила медсестра. Разговор на божественные темы, видимо, не увлекал ее.
— Придется, — ответил Делвер, вставая.
— Я позвоню Сарме, чтобы она с цветами пришла сюда.
— Не нужно, пусть подождет у приемного покоя. Через десять минут будет такси.
— Откуда оно возьмется? На нашу окраину они не очень-то любят ездить, — возразила сестра. Но Делвер уже снял трубку телефона и набирал номер.
— Мне срочно нужна машина, — произнес он угрюмо. — Нет? Как нет? Да вы понимаете, откуда говорят? Из хирургического отделения! Далеко? Какое это имеет значение. Время дорого! Сейчас четверть седьмого — чтобы через десять минут у приемного покоя была машина! Ясно? Под вашу ответственность.
Не дожидаясь возражений диспетчера, Делвер положил трубку.
— С такой публикой нельзя иначе, — буркнул он, как бы извиняясь. Потом подошел к зеркалу и окинул удовлетворенным взглядом свой модный, хорошо сшитый костюм.
Уже в пальто Делвер вспомнил, что ему необходимо сказать несколько слов дежурному санитару. Высоченный мужчина сутулился в коридоре у столика и, слюни пальцы, перелистывал старый комплект «Огонька». Делвер хлопнул его по плечу.
— Слушай, Метузал. Если что-нибудь стрясется, профессора ты не беспокой. Понял? До девяти, ну, до полдесятого я буду у него — можешь меня вызвать. А после половины десятого позвоню сам.
Дежурный кивнул, не отрываясь от журнала. Делвер щеголевато натянул па левую руку перчатку и вышел насвистывая.
2
Моросил мелкий весенний дождь. Небо было свинцово-серым, и Делверу показалось, что низкие облака вот-вот скроют из виду пожарную каланчу на другой стороне улицы.
— Льет, как в Янов день, — пробормотал он привычное, стародревнее изречение, поднял воротник пальто и, лавируя между лужами, зашагал к воротам, где чуть в стороне от других больничных корпусов находился приемный покой.
Айна Сарма ждала его, спрятавшись от дождя в сторожку.
— Добрый вечер! — Протиснувшись в дверь, Делвер поздоровался с девушкой, потом натянул перчатку и на правую руку.
В сторожке пахло весной. Делвер не разобрал, исходил ли этот аромат от аккуратно завернутых в белую бумагу цветов или же от волос молодой медсестры. Он поглядел на темный локон, выбившийся из-под шифонового платочка Айны, вдруг увидел ее карие глаза, поношенное пальто и отвернулся. Стало теплее на душе, захотелось сказать какие-нибудь особенные слова. Снять перчатки, отогнуть воротник, стать таким же простым, как все люди.
Вместо этого Делвер втянул голову еще глубже и презрительно усмехнулся.
«Больше нельзя пить, — подумал он. — Я становлюсь сентиментальным…»
Дождь полил, кажется, еще пуще.
— Черт возьми! — бранился Делвер. — С ровного асфальта вода стекает, а тут одни ямы. Надо у завхоза резиновые сапоги требовать.
— Разве у вас нет калош? — спросила молодая женщина.
— Я калош не ношу. Калоши это признак старости.
— Что вы говорите! — Айна притворилась испуганной. — Значит, я скоро состарюсь! Товарищ доктор. будьте любезны, подержите цветы, пока я надену калоши.
— Слишком поздно. — Делвер с поклоном распахнул перед ней дверь сторожки. — Такси ждет. На ваши калоши потребуется много времени, а за время надо платить.
— Чтобы не создавать вам финансовых затруднений. я повинуюсь!
Шофер широким жестом откинул дверцу машины:
— Пожалуйста! Больного лучше на заднее сиденье. там будет удобнее.
— Никаких больных тут уже нет. Пока вас ждешь, самый больной человек успеет вылечиться. — Делвер пропустил вперед Айну, сел сам и распорядился: — На улицу Ленина. Номер не знаю. Скажу, где остановиться.
Разбрызгивая лужи, машина выехала с больничного двора. Немножко поколыхалась по окраинному булыжнику, выкатила на асфальт и помчалась к мосту через Даугаву.