А война все продолжалась. Безумие торжествовало победу. Лик мира был искажен ненавистью. Народы истекали кровью. Однако символ веры Вальтера и его друзей гласил: человек добр. Это было название книги, в которой известный немецкий писатель[3] изображал войну, проклинал ее бессмыслицу. Книга эта стала для группы манифестом.
Не хватало одной лишь Рут…
Они собрались под большими часами Центрального вокзала, чтобы отправиться в двухдневный «великий поход» по горам и долам Герде. Погода была в этот октябрьский день словно по специальному заказу: свежо, холодновато, но зато сухо и ясно.
Не хватало одной лишь Рут… Этого никогда не случалось. Она ни разу еще не опаздывала. Вальтер то и дело выбегал к главному входу. Вот последний трамвай, которым она могла бы приехать, а ее нет. До отхода поезда оставалось три минуты.
— Что могло с ней приключиться? — спрашивал староста группы Ганс. — Я думал, что ты договорился с ней вчера.
— А как же! Конечно, договорился, — ответил Вальтер.
— Ничего не понимаю. Ждать больше нельзя ни минуты. Ты едешь с нами? Или…
— Я остаюсь. Поезжайте. Мы, может быть, еще догоним вас.
С радостными возгласами бросились юноши и девушки на перрон. Вальтер грустно смотрел им вслед. Об этой поездке он давно мечтал. В рюкзаке лежали великолепные лакомства, даже плитка шоколада с орехами, который она так любит…
Три часа тридцать пять минут. Сквозь окна пассажирского зала он видел, как тронулся поезд…
Вальтер не был знаком с матерью Рут; он еще ни разу не был у них, и какое-то неясное чувство охватило его, когда, войдя в столь знакомый ему снаружи дом, он прочел на дверях фамилию «Лауренс». Он позвонил.
Открыла стройная седая дама.
— Что вам угодно?
— Прошу прощения. Мое имя Вальтер. Рут дома? Мне очень хотелось узнать… я хотел спросить…
— Войдите, пожалуйста! Она нездорова.
— Нездорова? Когда же она захворала? Что-нибудь серьезное?
— Надо надеяться, что скоро все пройдет.
Спокойная манера фрау Лауренс действовала как-то благотворно. Смущение Вальтера рассеялось, он пошел за ней по коридору, но остался за дверью, когда она вошла в комнату дочери.
Как красиво убран коридор. Яркие обои. Большая вешалка с шкапчиками и зеркалом. Акварели на стенах.
Фрау Лауренс вышла к нему.
— Войдите, пожалуйста, господин Брентен.
Она лежала в большой кровати, похожая на маленького ребенка, бледная как смерть, и взгляд — испуганный, робкий.
— Рут, что с тобой?
Она не ответила, не шевельнулась, только по щекам медленно покатились слезы.
Не снимая рюкзака, он осторожно подошел ближе. Остановился у кровати и спросил:
— Почему ты плачешь?
Она не ответила, только слезы потекли сильнее.
Вальтер оглянулся. Фрау Лауренс в комнате не было. Он снял рюкзак и присел на край кровати. Положил руку на одеяло, там, где вырисовывалась ее рука.
— Но скажи же наконец хоть словечко. Что у тебя болит? Почему ты плачешь?
— Ты очень ждал меня?
— Все ждали. До последней минусы.
— Мне очень, очень жаль. Поверь мне.
— Ну, ладно уж. Не так страшно. Наверстаем. Я рад, что ничего серьезного.
— Ничего серьезного, — повторила она шепотом и спрятала лицо. — Нет, нет, ничего серьезного.
— Смотри, что я тебе принес. — Он вынул из рюкзака приготовленную для нее плитку шоколада. — С орехами. Ну, довольна?
3
Имеется в виду сборник рассказов Леонгарда Франка «Человек добр», выпущенный в 1918 году.