Великая слава его не в той степени, чтобы нуждаться в представлении или же быть доступной описанию подобного мне ничтожного человека. Так как он не нуждается в представлении, то здесь будут упомянуты только некоторые его деяния и изложена его родословная [в суфийской иерархии]. Он — мюрид Маулана Са'даддина Кашгари[623], а тот — мюрид Маулана Низамаддин Хамуша[624], а тот — мюрид Ходжа 'Алааддин 'Аттара[625], а тот — мюрид его светлости Полюса сферы [суфийского] руководства и киблы большинства шествующих по истинному пути Ходжа Бахааддина, известного как Ходжа Накшбанд <да будет над ним милость Аллаха и отпущение грехов>.
Упоминание о Маулана Са'даддине Кашгари, <да будет над ним милость Аллаха>. Он происходил из знатных людей Кашгара. В его роду были и ученые, и люди благочестивые, набожные и святые. Среди них — Шайх Хабиб, мюрид Шайх Саййид Кардгара, Шайх Саййид Муджтаба Муджаррад и Амир Саййид Ахмад, который является прапрадедом этому ничтожному. Своего сына Мир Саййида 'Али /113б/ он привез к Шайху Хабибу. [Сын его] был малолетний. Во время беседы [с шайхом] он, как это свойственно детям, закапризничал и стал чего-то требовать. Сколько отец ни уговаривал его, он не унимался. Шайх спросил: “Что он говорит?” Ему ответили: “Он говорит: “Я голоден”. Беседа происходила под тутовым деревом, которое существует и сейчас, и я удостоился совершить паломничество к тому дереву. Это дерево всем известно. Каждому, кто приходит поклониться могиле Шайха [Хабиба], рассказывают эту историю и показывают то дерево. Шайх углубился в раздумье, и [в это время] с дерева падает круглый горячий хлеб. Шайх берет его, дает Амир Саййиду 'Али и говорит, что это его доля и ни с кем он не будет ее делить. Несомненно, что все те блага, которые имелись в счастливой жизни Амир Саййида 'Али происходят от того благословения. Цель [этого рассказа] показать, какие великие люди были в роду у Маулана Са'даддина в Кашгаре.
В молодости его честь Маулана [Са'даддин] выехал из Кашгара. Его честь Мухаммад 'Аттар, который был одним из авторитетных ученых Улугбека и происходил из Кашгара, рассказывал: “В Самарканде мы всегда были вместе с Маулана потому, что мы происходили из одного города. Мы занимались изучением наук и вместе делали большинство наших повседневных дел. Однажды учащиеся сказали, что в таком-то квартале города появился шайх по имени Шайх Сирадж. Люди часто навещают его, и он угощает их, чем богат — хлебом и виноградной патокой исключительной чистоты и вкуса. Мы решили с Маулана отправиться к шайху отведать хлеба и патоки и пришли к нему. Байт:
Что было готового [из еды], принесли — это были те же хлеб и патока, которые хвалили, чрезвычайно вкусные. <Я был голоден[626] и с величайшим удовольствием стал кушать хлеб, а шайх и Маулана Са'даддин приступили к беседе. Из-за наслаждения от хлеба и патоки /114а/ я прослушал их разговор. После того, как я вернулся к действительности, то увидел, что Маулана плачет, а шайх, увлеченный разговором, куда бы ни клал свою руку на кошму, там поднимался дым и появлялись следы горения. Когда я увидел это, меня охватили страх и ужас, я не мог усидеть и ушел. Больше Маулана Са'даддин не появлялся. Двери его худжры долгое время были на замке. После этого через несколько лет молва о нем распространилась в Хорасане.
Упоминание о Маулана Низамаддин Хамуше, <да освятит Аллах тайну его>. Этот нижайший слышал от одного надежного великого человека, что Маулана Низамаддин до того, как удостоился счастья стать приверженцем Ходжа 'Алааддина[627] [Аттара], был чрезвычайно благочестив и непорочен и постоянно сидел у двери мечети богословов в Чакардизе и обращался к духу Шайха 'Абу-л-Мансура Матуриди[628]. [В воображении его] дух Шайха[629] появлялся за решеткой, как человек, на голову которого был накинут платок, и он начинал обучать его. Когда его честь Маулана достиг беседы с Ходжой [Алааддином], он сказал: “Если <не дай бог>, я оставался бы приверженцем того занятия, то мне трудно было бы сохранить истинную веру”. Впоследствии нам стало известно, что им было совершено много чудес и необыкновенных дел, и это записано в “Нафахат”[630]. А некоторые другие рассказы о Маулана Низамаддине будут приведены в жизнеописании его светлости Ходжа 'Алааддина.
623
Маулана Са'даддин Кашгари (ум. в 860/1456 г.) — известный Гератский шейх суфийского ордена накшбандийа, духовный руководитель 'Абдаррахмана Джами, под началом которого тот находился до самой смерти шейха. Одна из двух дочерен Маулана Са'даддина стала женой Джами. (СВР, т. III, с. 270, № 2438; Бертельс, Навои и Джами, с. 112, 213, 216; Абдаррахман Джами, Нафахат ал-унс, с. 408).
624
Маулана Низамаддин Хамуш — ученик шейха 'Алааддин 'Аттара (о нем см. Нафахат ал-унс, с. 404 и сл.; Фахраддин 'Али, Рашахат, с. 108 — 117).
625
Ходжа 'Алааддин 'Аттар (ум. в 802/1400 г.) — его имя Мухаммад б. Мухаммад ал-Булари; известный шейх ордена накшбандийа, ученик Бахааддина Накшбанда. (Нафахат ал-унс, с. 394; СВР, т. III, с. 264, № 2420).
628
Шайх Абу-л-Мансур Матуриди (ум. в 332/944 г.) — средневековый теолог, урожнец селения Матурид, в пригороде Самарканда. (Бабур-наме, с. 59, 417).
630
“Нафахат” — имеется в виду сочинение “Нафахат ал-унс мин хазарат ал-кудс” (“Ароматные веяния духовной близости с вершин святости”) "Абдаррахмана Джами, представляющее собой собрание биографий выдающихся суфийских шейхов VIII — XV вв. Труд написан по просьбе Алишера Навои в 883/1478 — 1479 гг. (Рукописи произведений Джами, с. 55).