Господин Маулана Са'даддин постоянно сидел в квартале Бадгис, расположенном рядом о мечетью Маликан. В этой мечети есть дверь, которую называют именем этого квартала — Бадгисак, и он сидел у этих дверей. Господин Маулана [Джами] часто проходил по этому кварталу. Господин Маулана [Са'даддин] как-то сказал некоторым своим последователям: “Есть сокол, который постоянно проходит здесь — в силок какого обладателя счастья попадет он?” — и указал на Маулана 'Абдаррахмана [Джами]. В конце концов господин Маулана [Джами] оказался в числе его последователей. Он отказался от всего и так был поглощен этим занятием, что, как говорили, в течение шести месяцев забыл об общении [с другими людьми]. После этого с разрешения пира он отправился в благословенное путешествие в Хиджаз и удостоился чести посетить два славных священных города [Мекку и Медину]. У него имеются чрезвычайно изящные касиды и [другие] стихи, [написанные] там, в том числе и касида, которую он написал, когда приближался к Медине. Первый стих ее следующий байт:
Два раза [Джами] приезжал в Мавераннахр, чтобы навестить его светлость Ишана ['Убайдаллаха].
Его светлость Махдуми Нуран [Шихабаддин Махмуд] <да сохранит его всевышний Аллах> рассказывал: “В Самарканде, когда еще был жив его светлость Ишан ['Убайдаллах], я заболел. Для лечения я уехал в Хорасан, пребывал в то время в доме господина Маулана Джами и брал у него уроки. Тогда у меня началась сильная корь. Маулана Кутб Адам, который в то время был учителем врачей, занялся моим лечением. Корь усилилась так, что однажды на рассвете я оказался при смерти. Об этом моем состоянии сообщили Маулана [Джами]. Господин Маулана был в бане. Он так взволновался, что не надев рубашку, набросил на голову полотенце, сверху на него положил чалму, на голое тело надел шубу и пришел. Он сел у меня в изголовье /116а/ и сказал: “Что случилось, о махдумзаде?” Я попрощался с ним перед смертью и попросил у него прощения. Он сказал: “О махдумзаде, не беспокойтесь, ничего не случилось”, — и опустил голову. Долгое время он пребывал в этом положении. Тем временем я внимательно пригляделся к себе, ничего не нашел в себе для беспокойства, поднялся и сел. Господин Маулана поднял голову и, улыбаясь, сказал: “Я же сказал, махдумзаде, что ничего не случилось” — и сказал: “Слава Богу, Вы здоровы”. Он сильно взволновал меня. После этого он поднялся и ушел. А у меня наступило полное выздоровление, так что не осталось нужды в Маулана Кутб Адаме”.
Господин Маулана [Джами] был крайне немногословен, а если иногда он произносил фразу, то в ней были остроумие и шутка. Хазрат Махдуми Нуран рассказал также, что однажды, когда господин Маулана [Джами] прибыл к его светлости Ишану ['Убайдаллаху] в Самарканд, господин Ишан повез Маулана в Матурид[639] и сказал, что самаркандские сорта винограда славятся. Он сказал Маулана Хаджи Касиму, который был его садовником: “Принесите для Маулана виноград [сорта] сахиби, хусайни и фахри”. Когда виноград принесли, очень хорошими оказались сорта сахиби и хусайни. [Ишан 'Убайдаллах] сказал: “Виноград фахри, который мы ели в Хорасане, был очень вкусный, поэтому я с большой охотой привез из Хоранака черенок [сорта] фахри, вырастил его здесь, но хорошим он не получился — получился таким, каким Вы видите”. Господин Маулана [Джами] повернулся в сторону Хаджи Касима и сказал: “Земля Самарканда — не гостеприимна”. Когда в первый раз [Джами] приехал в Самарканд как простой человек, какой-то самаркандец в бане сказал ему: “Эй, хорасанец, ты ходишь в баню в шубе”. Благословенное тело господина Маулана [Джами] было очень волосатое[640]. Маулана ответил: “Из-за холодности самаркандцев даже в бане нельзя сбросить шубу”. Остроты его повторяют по всему миру.
/116б/ В этой краткой истории больше этого помещено не будет. Из-за предельной скрытности, что было обычаем ходжей <да освятит всевышний Аллах их души>, [Маулана Джами] не принял мюридов. В конце жизни он сказал: “Это особенность великих людей, и это было моим долгом, но из-за своей скрытности я не осуществил это, однако теперь ясно, что я поступил нехорошо. Цепь суфиев надо было держать непрерывной”.
Маулана 'Абдалгафур Лари[641], величайший из ученых своего времени, был учеником господина Маулана, [Джами]. Известно, что он был принят [в мюриды] господином Маулана. [Лари] написал “Шарх”[642] — комментарий к “Нафахат ал-унс”. “Дополнение”[643] к “Шарху” Лари завершил жизнеописанием господина Маулана [Джами], где он рассказывает о вручении своей воли ему и принятии ее господином Маулана. Вот пример из того, что он рассказывает: “Однажды я удостоился быть наедине с Мауланой и доложил ему, что устал от посещения людей, от их притязаний на обучение и разъяснения. Из-за того, что все мое время занимают учащиеся, я не могу взяться за то благородное дело, которое Вы мне поручили. Какой выход из этого положения?” Господин Маулана сказал: “Из-за себя нельзя людей мира удалять из мира всевышнего Бога. В любом положении надо заниматься своим делом. Вот сегодня утром я пошел в баню и сочинил двести байтов [из поэмы] “Йусуф и Зулайха”[644]. Придя домой, я выполнил положенный урок. После этого то, что я сложил стихами, я записал начерно; написал также одну часть из “Нафахат ал-унс”, однако ни на одно мгновение меня не покидало то, что все время было у меня в уме, а перо двигалось по привычке. Вы должны заниматься своим делом и вместе с тем нельзя отталкивать людей”.
639
Матурид (Матирид) — древнее селение в окрестностях Самарканда, сохранившее свое название до настоящего времени. (Чехович, Самаркандские документы XV — XVI вв. с. 392).
641
Маулана 'Абдалгафур Лари (ум. в 912/ 1505 г.) — известный ученик 'Абдаррахмана Джами и ученый того времени. Его перу принадлежит ряд сочинений по суфизму. (СВР, т. III. с. 181, № 2193; с. 282, № 2469, с. 285, № 2474; СВР, т. VI, с. 177, № 4387; с. 503, № 4913; с. 505, № 4916).
642
Комментарии (“Шарх”) к сочинению 'Абдаррахмана Джами “Нафахат ал-унс” 'Абдалгафур Лари написал для сына своего учителя — Зинааддина Йусуфа. Комментарий содержит объяснения трудных мест и арабских выражений в тексте сочинения Джами, а также дополнительные биографии суфиев, не вошедшие в “Нафахат”. Этот комментарий известен под разными названиями: “Такмила-йи “Нафахат ал-унс” (“Добавление к “Ароматным веяниям”); “Хашина-ии “Нафахат унс” (“Глоссы к “Ароматным веяниям”) и т п. (СВР т. III, с. 282, № 2469; СВР, т. VI, с. 503, № 4913).
643
Кроме упомянутого “Шарха” (“Комментария”) к “Нафахат ал-унс” 'Абдалгафур Лари написал еще одно “Дополнение” к этому сочинению (или, как сказано Мирза Хайдаром, к “Шарху”), которое содержит жизнеописание его учителя 'Абдаррахмана Джами и известно также под несколькими названиями: “Хатима” (“Заключение”), “Тазкира-йи Маулана Джами” ("Жизнеописание Маулана Джами”) и т. п. — СВР, т. III, с. 285, № 2474; СВР, т. VI, с. 505, № 4916.
644
Поэма “Йусуф и Зулайха” Абдаррахмана Джами закончена в 888/1483 г. и входит в его “Семерицу” (“Хафт ауранг”). Поэма посвящена Султану Хусайну и проникнута суфийской идеологией. (Рукописи произведений Джами, с. 63).