Хафиз Хасан 'Али — его ученик, у него был высокий голос; он пел чрезвычайно нежно сложные по форме и глубокие по содержанию [песни].
Хафиз Джами, имел низкий голос, хороший тембр, но пел проще, чем Хафиз 'Али.
Ходжа 'Абдаллах Марварид[736]. Хотя по своему благородному происхождению он упомянут в “Антологии господ-ученых”, а по стихам его следует ставить рядом с Хилали и Ахли, а по почерку та'лик — впереди Мир Хайа и Мулла Дарвиша, а по насталику — после Султан Мухаммад Нура — в тех искусствах он не был незаменим, а во [владении] кануном ему не было равных. Его изобретение — небольшая труба. Канун в старые времена при наличии других инструментов не был таким инструментом, чтобы к нему проявилась склонность, ибо это был инструмент чрезвычайно сухой, а Ходжа 'Абдаллах так его перестроил, что с появлением кануна Ходжа 'Абдаллаха душа человека не желала другого инструмента. Так как он был мастером в этом виде искусства и среди его достоинств это было основным, то, бесспорно, он стал первым в этой группе людей.
Устад Саййид Мухаммад Гиджаки и Мазхар-и 'Уди — искусные мастера [в гиджаке и в лютне], однако Устад Кул Мухаммад превзошел их обоих в каждом [из этих инструментов]. У него есть бесподобные напевы.
Устад Хайдар Шах Балбани — такой мастер в игре на арфе, что другого, подобного ему, до него не было. Другой — Устад Шайхи Найи, который играл на всех инструментах лучше всех мастеров, но поскольку най был его [основным] занятием, то в [игре] на нем он и прославился.
Среди всех людей знания, искусства и ремесла [того времени] были выдающиеся и незаменимые представители — обо всех рассказать трудно. Все люди науки и искусства, которые были тогда в Хорасане, появились там благодаря заботе и стараниям Мир 'Алишера Навои.
Цель составления этого предисловия — показать, что отец мой, <да сделает Аллах лучезарным его блеск>, прибыл в Хорасан тогда, когда великолепие, изобилие и красота Хорасана в целом и слава Герата и его жителей в частности были на таком [высоком] /126б/ уровне, о котором уже сказано. В то время сыновья Мирза Султан Хусайна, ранее не повиновавшиеся своему великому, могущественному отцу, раскаялись и удостоились целования его ноги, и каждый из них поднял царский паланкин Мирзы рукою возвеличивания и плечом повиновения, и между ними наступило полное согласие.
Когда мой отец прибыл в Герат, его вышли встречать люди, проявив к нему уважение. В соответствующем месте ему определили жилище и приготовили все необходимое. Мир Мухаммад Бурундук барлас, который был из эмиров Шахруха, и в то время в могольском[737] и чагатайском улусе не было более авторитетного человека, чем он, по именитости, возрасту, чину, благородному происхождению, по суждениям, проницательности и занимаемому месту, согласно туре, приятными фразами выразил [моему отцу] почтение. Отец мой внимал ему слухом согласия и отвечал ему, как тот и ожидал. Мирза [Султан Хусайн] также оказал ему внимание. Он отдавал ему предпочтение перед всеми своими сыновьями, даже перед Мирза Бади аз-Заманом, который был самым старшим, уважаемым и дорогим сыном Мирзы. [Мой отец] в таком городе, который напоминал рай, жил в полном довольстве, окруженный уважением и почетом. Мирза [Султан Хусайн], как бы обязывая [отца] остаться здесь, обручил его с одной из своих внучек по той причине, что сам Мирза [Султан Хусайн] был уже дряхлым из-за преклонного возраста, паралича и подагры, а храбрость его сыновей не была в той степени, чтобы занять место отца и суметь противостоять Шахибек хану. [Отец мой], хотя и не намеревался оставаться здесь, счел эту помолвку приемлемой и согласился.
Тем временем, как было сказано выше, из Моголистана в Самарканд прибыла Шах бегим с просьбой к Шахибек хану. Шахибек хан утвердился в своем решении отправиться на завоевание Хорезма, принадлежавшего Мирза Султан Хусайну. По намеку Шахибек хана мой отец бежал в Хорасан, Султан Са'ид хан — в Моголистан, а большинство остальных могольских вождей он присоединил к бежавшим в вечность. /127а/ Некоторых он бросил в черную яму зиндана, некоторых заковал в цепи, а Шах бегим по указу выдворил [из Мавераннахра] в Хорасан. Остальных моголов он увез с собой в Хорезм.
При перечислении имен детей Йунус хана упоминалось, что первым его ребенком была Михр Нигар ханим, которую связали узами брака с Султан Ахмадом мирзой, правителем Самарканда. Когда Шахибек хан захватил Султан 'Али мирзу, убил его и подчинил Самарканд, во время той победы он заключил брачный союз с Михр Нигар ханим. Во время последней его осады Бабур Падишаха в Самарканде, которая в конце концов завершилась миром, он потребовал [для себя] Ханзада бегим. Бабур Падишах взамен своей жизни отдал ему Хандаза бегим, а сам уехал, как было упомянуто. Так как Михр Нигар ханим была теткой Ханзада бегим, и брак с обеими одновременно был не дозволен, тогда он дал развод Михр Нигар ханим и заключил брачный союз с Ханзада бегим. [Михр Нигар] ханим пребывала в Самарканде, когда Шах бегим отправили в Хорасан, и [Михр Нигар] ханим присоединилась к мачехе. У моего отца была тетка с материнской стороны, которая во время его бегства из Шахрисабза оставалась в Шахрисабзе с другими домочадцами. Она взяла моего брата Мухаммад Шаха и вместе с [Шах] бегим и [Михр Нигар] ханим прибыла в Хорасан. Мой отец до прибытия этой группы намеревался совершить благословенное путешествие в Хиджаз, а когда эта группа присоединилась к нему, то правила великодушия не дозволили оставить ее в чужой стране. Было решено доставить их в Кабул, так как в Кабуле находился Бабур Падишах, о котором уже говорилось, — Шах бегим приходилась мачехой матери [Бабур] Падишаха и родственницей Михр Нигар ханим. С этим намерением, получив разрешение у Мирзы Султан Хусайна, они направились в Кабул. За несколько дней до того, как мы прибыли в Кабул, скончалась мать Бабур Падишаха — Кутлук Нигар ханим. Ее смерть была от злосчастия этой группы. Бабур Падишах встретил их в трауре. /127б/ К прибытию этих людей он отнесся с великодушием и уважением и старался, насколько возможно, сохранить их душевное спокойствие. Некоторое время их жизнь проходила в довольстве и спокойствии. Затем пришло известие о кончине Мирза Султан Хусайна.
736
О выдающейся личности Ходжа 'Абдаллах Марварида, талантливого миниатюриста, каллиграфа, музыканта, а также государственного деятеля, составившего очень ценный для исторической науки сборник документов своего времени см. работы Юнусходжаевой М. “Абдулло Марварид”, Тошкент, 1979; об Абдаллах Марвариде как об известном каллиграфе Герата, современнике Камаладдина Бехзада см. также в “Материалах” конференции: “Камаладдин Бехзад, к 525-летию со дня рождения”, Ташкент, 1984.