ГЛАВА 11.
УХОД [БАБУР] ПАДИШАХА В ХОРАСАН /129а/ И ВОЗВРАЩЕНИЕ ПАДИШАХА ИЗ ХОРАСАНА В КАБУЛ
Когда [Бабур] Падишах ушел вслед за Джахангир мирзой они встретились в горах Хазара и устроили совещание. Они пришли к тому мнению, что следует идти в Хорасан, возможно, что со своей силой они смогут еще раз выступить против Шахибек хана. С этим намерением они и отправились в Хорасан. Когда они пришли в Хорасан, люди Хорасана хорошо встретили этих двух братьев, и мирзы также крайне обрадовались их приходу. Но согласия между мирзами Хорасана не наступило[740]. Когда [Бабур] Падишах понял, что согласия не будет, а без согласия никакое дело не устроится, к тому же еще Джахангир мирза от чрезмерного употребления вина заболел кровавым поносом и горячкой — по людской молве Хадича бегим по старой своей привычке положила ему в вино яд — по всем этим причинам [Бабур] Падишах испросил разрешения у некоторых людей и направился в Кабул. В горах Хазара он получил известие, что Мирза хан и Мухаммад Хусайн мирза осаждают Кабул. Все грузы и ношу он оставил Мирза Джахангиру, который был болен и ехал на носилках, и с небольшим количеством людей выступил вперед. Перевал Гиндукуш был полон снега. Преодолев все трудности, они перешли его и быстро, форсированным маршем направились в Кабул и однажды на рассвете обрушились на него. Все, кто находился вне [крепости] и плотно окружал ее, попрятались по разным местам, а люди, бывшие внутри [крепости], вышли из нее и растащили все, что было внутри и снаружи. [Бабур] Падишах, счастливое существо которого было само благородство, без промедления и обиды, радостный и доброжелательный вошел к неродной бабке, которая отвернула от него свою любовь и сделала вместо него государем своего родного внука. Шах бегим, взволнованная и пристыженная, не знала, что сказать. [Бабур] Падишах пал на колени, поздоровался со всей любовью и сказал: “Если благодетельница-мать проявит милость к одному из сыновей, то другой сын как может обижаться на это? /129б/ Веление матери во всех отношениях обязательно для детей”. И прибавив: <Я не спал всю ночь, прошел много дорог”, он положил голову в объятья Шах бегим, намереваясь уснуть. Это было сделано, чтобы успокоить [Шах] бегим, <да воздаст тебе Аллах добром >. Он еще не уснул, как пришла Михр Нигар ханим, родная тетка [Бабур] Падишаха. Падишах вскочил и быстро, с любовью поздоровался со своей дорогой тетей. Ханим сказала: “Твои дети и домочадцы жаждут тебя видеть. Благодарим Аллаха за то, что мы удостоились видеть тебя. Поднимись и иди в крепость к своим домочадцам, и мы также придем туда”. [Бабур] ушел в крепость. Эмиры и весь народ поспешили выразить благодарность за божескую милость и помазали глаза свои прахом из-под ног великодушного Падишаха. Вслед за ним пришла [Михр Нигар] ханим, захватив с собой Мирза хана и моего отца. Когда они приблизились [к крепости], [Бабур] Падишах вышел навстречу [Михр Нигар] ханим. Ханим сказала: “О душа матери! Я привела к тебе грешного мужа моей сестры и твоего несчастного брата, что ты скажешь?” — и она указала на моего отца. Когда [Бабур] Падишах увидел моего отца, он поспешно, с поклоном, как было принято раньше, пошел к нему навстречу. Смеясь и радуясь, он обнял его и любезно стал расспрашивать о здоровье. После этого он обратился к Мирза хану и ему также выразил любовь и великодушие. Проявляя благородство и доброту, он великодушно побеседовал с ними и предоставил им свободу выбора: остаться у него или уйти. Лик пребывания здесь из-за краски стыда не был виден в зеркале их воображения. Сколько бы великодушный Падишах ни старался счищать с них краску стыда полировкой благородства и человечности, ржавчина стыда, которая от их неблаговидных поступков осела на зеркале надежд, не счищалась. Мой отец и Мирза хан испросили разрешения уйти в Кандагар, а Шах бегим и [Михр Нигар] ханим удержали здесь настойчивыми уговорами и приглашениями.