Знай, что смерть отца для своих детей — неизбежное наследие, и ты также сейчас приблизился к этому наследию. А если птица моей жизни освободится из силка злонамерения Шахибек хана, то мы порадуемся свиданию друг с другом. Твой учитель Хафиз Мирим — человек благочестивый и скромный, но с нашими людьми он не близок. Если со мной что-нибудь случится, то мои благожелатели, посоветовавшись, что-нибудь придумают в отношении тебя. Кроме того, семья Хафиз Мирима находится в Хорасане, и вот уже год, как он, сопровождая меня, расстался с нею. Хафиз пойдет со мной[751], а тебя я поручаю Маулана Мухаммаду, и ты считай для себя обязательным по всем вопросам слушать его. Он — мой халифа, а его отец — мой наставник и учитель — так повелось между нами из поколения а поколение. Со времени рождения до сегодняшнего дня он был моим наперсником, товарищем, собеседником и другом, и я надеюсь, что он в день несчастья ухватится за подол мысли о тебе и сможет обеспечить тебе безопасность”. Несколько жемчужин из этих слов и наставлений он нанизал на нить благих помыслов, сделал их серьгой в ухе моего разума и отправился к Шахибек хану.
В то время Шахибек хан осаждал Келат. Внешне он отнесся к моему стцу с участием и быстро разрешил ему отправиться в Герат. Когда отец достиг Герата, Шахибек хан следом за ним послал человека и предал моего отца мученической смерти в Хорасане, а Султан Махмуд хана с сыновьями — в Худжанде. Султан Махмуд хана похоронили на кладбище полюса истины и религии Шайха Муслихаддина Худжанди, а моего отца на светозарном кладбище источника благ, высокостепенного Амир Саййид Хусайни Садата, /134б/ <да будет над ним милость Аллаха>. Эта несправедливость произошла в 914 (1508 — 1509) году. На год смерти хана нашли хронограмму [в словах]: “Лаб-и дарйа-йи Худжанд” (“Берег реки Худжанд”), как уже было упомянуто, а для моего отца — тот самый Маулана Мухаммад нашел хронограмму в словах: “Ба Хурасан” (“В Хорасане”). <Аллах всемилостивый и дарующий, прощающий и покрывающий недостатки и проступки” повышающий степени, да славится его величие и да простираются над всеми Его благодеяния>, да осветит их благословенные могилы светом прощения и милости, а прегрешения их покроет подолом свого всепрощающего имени, и их степень поднимет на высокую ступень великих и присоединит их к числу людей сунны и мусульманской общины <во имя Мухаммада и его преславного семейства! >
ГЛАВА 15.
РАССКАЗ О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С АВТОРОМ КНИГИ
Когда Шахибек хан предал мученической смерти моего отца, он послал за мной в Бухару человека с решением бросить меня в реку, чтобы присоединить к тем, которые были потоплены в водах Худжанда. Несмотря на то, что выполнить этот приказ для ['Убайдаллах] султана, за которым была замужем моя сестра, было тяжело, у него не было абсолютно никакой возможности отказаться от этого. Как хорошо, что есть всемогущий Господь, обладающий божественной силой! Если не будет [на то] его воли, то могущественные [владыки], которые своим гневом и притеснениями могут поработить и властелина неба, и тираны, которые благодаря своей силе и жестокости отправят в небытие с лица земли всесильных властителей, не смогут согнуть ни один волос на чьей-либо голове и не смогут уменьшить ни на одну ножку тысячу ног у тысяченожки. Подтверждением этих слов и доказательством этого послужит рассказ о жизни этого несчастного.
Шахибек хан, который был местом проявления славы и могущества всевышнего Владыки, <да славится его величие>, какие только царства он ни разрушил и какие только династии ни искоренил — так он уничтожил около двухсот тысяч человек Султан Хусайна мирзы и около пятидесяти тысяч человек Султан Махмуда мирзы, а также людей, принадлежавших Мирза Султан /135a/ Ахмаду. На что обрекли их набеги Шахибек хана! Таким же образом он за небольшой промежуток времени развеял по ветру небытия такое большое количество мужей государств и должностных лиц, что от праха их бытия в пустыне небытия поднялись столбы до небес, а от ветров их вздохов в той пустыне образовались вихри. И такой могущественный и жестокий государь собрался меня убить, а годы мои не достигли еще и середины дней детства. Я не отличал левой [руки] от правой и добра от зла, у меня не было сил, чтобы раздобыть себе пищу, и даже ум мой еще не был настолько развит, чтобы я мог зрело что-то решить. Я остался сиротой без отца и матери, мои дяди по отцу разбежались [кто куда], а дяди по матери погибли мученической смертью; [не было у меня] ни старшего брата, который бы мог позаботиться обо мне, ни родственника, который мог бы утешить. В то время, когда шел 914 (1508 — 1509) год, всеобщее бедствие постигло всех султанов времени вообще, и поголовно были истреблены могольские хаканы в частности. В то время, когда извечная воля [Аллаха] и его вечное повеление в разных местах отправили по дороге мученической смерти в рай моих дядей по матери и по отцу, а также их детей, я среди них был самый маленький и слабый. Удивительнее всего то, что они находились в стороне [от Шахибек хана], как об этом уже писалось, однако из-за безвыходного положения поневоле они оказывались в середине беды и принимали мученическую смерть, а я находился в самом центре беды, в Бухаре, в середине обширных владений Шахибек хана, но так как не был издан приказ извечной воли вечного повелителя Господа на мое уничтожение, а наоборот, он был утвержден на мою жизнь, то Шахибек хан, обладая таким величием и могуществом, собираясь убить меня, такого немощного и слабого ребенка, не смог согнуть ни одного волоска на моей голове — слава обладателю земного и небесного царств, величия и могущества, совершенства и власти, слава Господу, не подверженному смерти! Подробности этого /135б/ следующие.