Та'рих-и Рашиди

Возможно поэт в отношении его сказал? — [стихи]:

Кипарис имел бы сходство с твоим приятным станом,
Если бы у него было лицо — роза и рот — бутон

Возможно вся эта красота[771] достигла предела в его грациозной особе и до того, как достигнуть совершеннолетия в эту пору незрелости, она довела до совершенства жестокосердие.

Байт:

Все, что говорят о красоте и изяществе — ты имеешь все,
Однако нужно было бы иметь на том лице и родинку
Верности

Его брат и родственники — все находились при мне, и услужение мне они считали для себя самым заветным желанием в противоположность ему, который, проявляя дружбу ко мне, вместе с тем избегал меня и никогда не боялся огорчать меня.

Байт:

До каких пор, о игривое несчастье мое, ты будешь приносить огорчения.
Если все [захотят] стать твоими друзьями, то ты будешь избегать всех их?

Мне редко удавалось схватить подол свидания с ним, а если иногда и удавалось, то он так взмахивал руками кокетства и каприза, что подол свидания с ним выскальзывал из моих рук, и даже поводья терпения и покоя уходили из рук ума и рассудка.

Байт:

Прошел ты, жеманничая, и ударил меня мечом вражды,
Одел ты платье кокетства и махнул на меня рукавом

Так как от требования свидания с ним постоянно поднималась пыль ссоры и обиды — байт:

Джами проявлял старание в знакомстве и в дружбе,
Однако натура возлюбленной склонилась к отчужденности,

и я поневоле убирал ногу под подол уединения в келье разлуки и вкушал горечь яда терпения. Байт:

О глаза мои, послушайтесь моего совета, не глядите на то лицо,
Я привык к разлуке и больше меня не приучайте к дурному

И для своего успокоения ночью я ходил около его двора. Байт:

Ночью я отправляюсь на крышу [дома] той луны, приложу ухо к дымовому отверстию,
Подниму стекло, а вместо него приложу ясное око

А дни я проводил в прогулках по саду и в созерцании цветов. [Стих]:

И на равнине луга, и на лужайке сада не раскроется
Сердце, которое, подобно бутону, сжато из-за однойрозоликой /147а/

Если я видел травку, то вспоминал его нежный пушок [над губой] и лил слезы, подобно весенней тучке. Стихи:

Я отправился в сад, но не было там моего грациозно выступающего кипариса,
И не было там моего свежего улыбающегося бутона,
Подобно туче ранней весны я лил слезы повсюду,
Потому что не было перед моими плачущими глазами того кипариса.

Если я видел родник, он напоминал мне чистую воду свидания с ним, и я был готов выпить его залпом. Стихи:

О ты, перед которой Хизр спрятался в устах возлюбленной,
Родник живой воды — вот, что спряталось там от тебя,
Когда вокруг пушка ее показалось облако весеннее,
Засверкала молния и загремел гром от стонов моих
и друзей — это из за тебя

Если кипарис и роза возникали перед моим взором от напоминания о его стане и лице я исторгал стон. Рубаи:

Когда я хожу по саду, вспоминаются твои дорожки,
Взгляну на розу — встает передо мной твое лицо,
В тени кипариса, если присяду на миг,
Вспоминается подобный кипарису твой пленительный стан

Вывод из этих слов таков: согласно правилам любви, обычаю влюбленного и привычке возлюбленной — мисра:

Начало любви — страдание, а конец — смерть.

Где же предел влюбленности? Ведь нет конца [у его чувств] к возлюбленной, чтобы несчастный влюбленный, приложив крайнее старание, достиг бы желаемого. Стихи:

Цель от любви к тебе — вкушать горести и печали,
А если не так, то под небом немало предметов удовольствия!
В мечтах о теба подышу я с тобой несколько мгновений,
Итог драгоценной жизни — эти самые несколько мгновений,
Что удивительного в том, что мой стан согнулся
от печали из-за любви к тебе,
Когда от тяжести любви даже стан небес согнут

Поскольку удлинение этой речи не вмещается в листы этого краткого повествования, которое представляет собой описание удивительных событий времен вращения непостоянного неба, — байт:

Прочел я повесть о влюбленных, но не нашел там ничего,
Кроме пленительницы сердца и преданности [влюбленного] сердца,

поэтому мы возвращаемся к довершению повести.

Итак, хан пребывал в Кабуле и был близким другом и собеседником [Бабур] Падишаха. Между этими двумя благородными особами /147б/ существовала дружба, согласие, любовь и доверие в самой высшей степени. Славное прибытие хана в Кабул произошло в ша'бане 914 (ноябрь — декабрь 1508) года, и он оставался в Кабуле до рамазана 916[772] (декабрь 1510) года, когда Шахибек хан был убит Шах Исма'илом, как будет описано дальше.

771

Приведено по Л₁ 108б; Л₂ 134б; Л₃ 111а

772

Приведено по Л₂ 135б; Л₃ 112б