Та'рих-и Рашиди

Стихи, которые хан слагал экспромтом в собраниях, я запомнил, и здесь приводятся из них несколько байтов:

В каком цветнике имеется роза, подобная твоему лицу,
И у какой розы есть такой влюбленный в нее соловей, как я?!
Зачем моему сердцу гурии и рай,
Когда в любви к моей возлюбленной для меня сотни тысяч раев?
Чтобы увидеть ее локоны, распущенные по лицу,
О Са'ид, у моего сердца влюбленного есть страстное желание

И еще его же стихи:

Слава Аллаху, что стало известно возлюбленной о моем состоянии,
А теперь перед возлюбленной…[495] сопернику,
Если на прогулку выйдет тот кипарис с плавной походкой,
Пусть станет рабом его стана стройный кипарис [сада]
Если я погибну или буду плакать кровавыми слезами, не упрекайте меня, несчастного
Ибо я не могу справиться с глазами, проливающими кровавые слезы

И еще:

Ты обещала, что будешь верной мне,
Однако ты проявляешь жестокость к душе моей.
ты не стреляй в меня стрелами своего кокетства,
Ибо боюсь я, что ты, промахнувшись, [попадешь в другого]
Ты говоришь мне, что будешь верна мне,
Но верность твоя ко мне та же, что и к другим
Ради сокращения изложения здесь приведено только это.

Однажды я предложил, чтобы [хан] непременно сочинил экспромтом [стих] на фарси. После настаивания на этом /78а/ хан приказал, чтобы открыли диван Ходжа Хасана[496], который находился тут же, и попалась газель с таким началом: “О ты, которая вся — душа человека...”

Присутствующие здесь в собрании люди стали экспромтом сочинять стихи. А хан произнес такой байт:

Сколько бы ты ни запрещала говорить мне; “Ты — душа человека”,
Я скажу правду, что ты, действительно, — душа человека

Вероятнее всего, хан, кроме этого байта, больше ничего не сочинил на фарси, но из этого пробного байта видно, какое у него было тонкое дарование. <Из музыкальных инструментов[497] он играл на уде, на оживляющих душу дутаре[498], сетаре, чартаре и гиджаке. Лучше всего он играл на чартаре. Он был мастером в резьбе по кости и делал прекрасные стрелы. <Он был мастером в шитье кожаных рукавиц и колпаков для головы соколов[499] и хорошо знал, как ухаживать за ловчими птицами и как организовать разные виды охоты. Он проявлял в этом деле много страсти и старания и считал [знание] этого дела лучшим из всех своих достоинств.

В начале своей жизни он был чрезвычайно беззаботным [человеком], бесстрашным, кутилой, весельчаком, <любителем вина[500] и страстным в своих желаниях, так, что он и часа не мог пробыть без наслаждения [вином], исключая дней рамазана; трезвости своей [в те дни] он и во сне не видел. Когда его благословенный возраст достиг 37 лет, <а это было в 928[501] (1521 — 1522) году, он раскаялся и стал придерживаться благочестия.

Во время написания второй книги, когда речь коснулась раскаяния хана и года этого события, мне пришла на ум хронограмма года [этого события], и я записал ее там. Она заключается в том, что в 928 (1521 — 1522) году хан отрекся от опьяняющих напитков, однако он не отказался от других запретных вещей, поэтому раскаяние его <было неполным[502]. [Слова из] стиха Корана: <...Тубу ила-л-лахи тавбатун> — <раскаивайтесь перед Аллахом искренним раскаянием[503]> вместе со словами “тауба” (“раскаяние”) без последних букв “ба” и “ха” составляют [928] год.

Когда убежище руководства Ходжа Бахааддин Махмуд, <да ниспошлет Аллах ему здоровье и да сохранит его>, который известен как Ходжа Хаванд Махмуд, прибыл в Кашгар, хан вручил ему свою волю и присоединился к счастливому ряду его слуг. Через пять лет[504] после своего первого покаяния он отрекся от всех запретных вещей, и покаяние его стало полным. [Упомянутый] стих Корана [теперь] также составляет полную хронограмму. /78б/

После того, как он вступил на путь духовного совершенствования [суфийского ордена] ходжагон <да освятит Аллах их души>, он стал строго следовать справедливости и установлениям сунны. Его прекрасные душевные качества и благородные поступки стали такими, что, вероятно, до него из хаканов, кроме Увайс хана, мало кто имел такие качества, <а Аллах знает лучше>. И если кто хочет знать подробно о его благословенной жизни, пусть обратится ко второй книге.

ГЛАВА 69. УПОМИНАНИЕ ОБ 'АБДАРРАШИД ХАНЕ Б. СУЛТАН СА'ИД ХАНЕ

Сегодня, когда идет 953 (1546 — 1547) год, на троне ханской власти и на престоле хаканов находится наследник его величества Са'ид хана, его славный сын 'Абдаррашид хан, и я, ничтожный раб Мухаммад Хайдар, посвятил ему и украсил его знаменитым именем и благородными титулами эту “Историю”.

495

Текст не ясен

496

Имеется в виду Ходжа Мухаммад б. Хасан б. 'Ала ал-'Аттар — внук 'Алааддина 'Аттара (ум. в 802/1400 г.), первого преемника основателя суфийского ордена накшбандийа бухарского шейха Бахааддина Накшбанда (ум. в 791/1389 г.). Ходжа Хасан-и 'Аттар упоминается в “Тазкира” Даулатшаха как главный из шейхов времени Улугбека. Ходжа Ахрар был его мюридом. Ходжа Хасан-и 'Аттар умер в Ширазе в 1423 г. (Письма-автографы Абдаррахмана Джами, с. 23; Бартольд. Улугбек, с. 124).

497

Добавлено по Л₂ 77а; Лз 52б

498

Добавлено по Л₂ 77а; Л₃ 52б

499

Приведено по Л₂ 77а, Л₃ 52б

500

Приведено по Л₂ 77а; Л₃ 52б

501

Приведено по Л₂ 77а; Л₃ 52б

502

Приведено по Л₁ 60а; Л₂ 77а, Л₃ 52б

503

Коран, XVI, 8(8).

504

Во второй книге “Та'рих-и Рашиди” (л. 239 б) указан год “полного раскаяния” хана — 935/1528 — 1529, зашифрованный в той же хронограмме' “Тубу ила-л-лах тавбатун”, но уже с учетом цифрового значения букв “ба” и “ха”, сумма которых составляет цифру семь, что соответствует утверждению автора, что “полное покаяние” хана произошло через семь лет после “неполного”. Указанные здесь “пять лет”, видимо, описка автора