– И что сказал твой художник?
– Сказал, что это новодел. Хороший, качественный фарфор, но новодел. Причём не наш, скорее всего французский.
– Ну вот, – покачал головой Андрей, – теперь мы почти точно знаем, откуда иностранный покупатель к нам прибыл.
Глава 8
1918 год, Тобольск
Дом расстрелянного большевиками губернатора Николая Аничкова тобольчане прозвали «царским домом». Там с осени прошлого года жили под охраной семья и челядь отрёкшегося от престола императора Николая Романова. Двухэтажный особняк с колоннами по фасаду стоял в самом центре города, в кремле, неподалеку от Успенского собора. Романовы занимали несколько комнат на втором этаже. На первом этаже постоянно дежурила охрана. Весной вооружённые солдаты начали прохаживаться и снаружи дома. Однажды подстрелили пытавшегося пройти в особняк богомольца, после чего тобольчане обходили «царский дом» стороной. По сравнению с палатами в Александровском дворце[18] условия здесь были стеснёнными. Бывшая императрица Александра Фёдоровна много молилась и очень переживала за сына Алексея, который страдал царской болезнью[19]. После отречения большинство приближённых сбежали.
Одной из немногих сохранивших верность семье была личная камер-юнгферша Александры Фёдоровны, комнатная девушка, как её по старинке называли, Анна Демидова. Двадцать лет назад императрица приметила в Череповце молодую искусную вышивальщицу, привезла в Санкт-Петербург, пожаловала дворянство и оставила при себе. Анна оказалась благодарной, буквально боготворила свою покровительницу и твёрдо решила до конца разделить её судьбу.
Тот разговор состоялся поздним апрельским вечером, когда уснули дети. Как обычно, Александра Фёдоровна помолилась перед сном, потом подозвала Анну подойти поближе, усадила рядом с собой, наклонилась к уху.
– Сегодня Иван сказал мне по секрету, что скоро нас переведут в Екатеринбург, там будут судить.
Иван был старшим дежурной смены охранников, одним из немногих, кто относился к семье бывшего императора с сочувствием.
– Что вы такое говорите, матушка императрица, – ужаснулась Анна, – за что вас судить?
– Большевики найдут за что, – горько усмехнулась Александра Фёдоровна. – Николашу казнят, а меня с детьми отправят в ссылку.
– Ох! Что же делать?
– Что мы можем поделать? Только молиться, всё во власти Господа. Возьми вот это, знаю, что тебе нравится.
Александра Фёдоровна протянула Демидовой изящную фарфоровую табакерку.
– Да что же… А как же вы, матушка?
Анна растерялась. Императрица очень любила эту вещицу, всегда возила с собой, раньше держала в ней лучший сорт голландского табака. Голландский давно закончился, и теперь императрица насыпала в табакерку какой удавалось купить на базаре. Специально Демидову за табаком посылала, когда охрана соизволяла. Анне и в самом деле очень нравилась красиво расписанная безделушка, но получить её из рук благодетельницы она даже не мечтала.
– У тебя табакерка лучше сохранится, нас после суда лишат всего имущества. А тебя судить не будут, ты же не царских кровей.
Анна упала на колени, схватила Александру Фёдоровну за руку, зашептала горячо:
– Я не оставлю вас, матушка, никогда, никогда!
– Это уже не нам с тобой решать, милая. Большевики могут нас разлучить, отправят в ссылку с конвоем, без сопровожатых. Хоть бы детей не отняли, Алёшка пропадёт без присмотра.
Анна, заливаясь слезами, целовала руку императрицы, повторяла:
– Никогда, никогда…
– Сядь рядом, милая, и выслушай меня, – велела Александра Фёдоровна.
Анна подчинилась.
– Это очень ценная вещь. Большевики про то не знают, иначе давно бы отобрали. Она ещё Елизавете Петровне принадлежала. Поэтому и передаю тебе: охранники не подумают, что она дорого стоит, раз я её отдала. Сбереги табакерку. Бог даст, возродится в России царствие Романовых, тогда передашь наследнику.
Глава 9
1982 год, Ленинград
Семнадцатая стоматологическая поликлиника Петроградского района по улице Рентгена, 9 располагалась в старинном особняке.
– Петербургский модерн, начало века! – восхитилась Оксана. – Надо будет посмотреть в справочнике, это какой-то известный дом-особняк, нам про него на курсе архитектуры в художке рассказывали.
– Не хило стоматологи устроились, – заметил Сергеев.
– Андрюша, я не верю, что в таком здании могут жулики и убийцы работать.
– Сейчас узнаем, могут ли нет.
Поднявшись по широкой мраморной лестнице, молодые люди толкнули тяжёлые деревянные двери, украшенные внизу плитками и окованные медью. Холл был просторный, светлый, у стойки регистратуры стояла небольшая очередь.
18
Александровский дворец – расположен в пригороде Санкт-Петербурга, в городе Пушкин (ранее Царское Село). Построен в XVIII веке по указу Екатерины Великой в качестве загородной резиденции царской семьи. Дворец стал любимым местом пребывания императорской фамилии Романовых, особенно Николая II и его семьи. Здесь Николай II находился под домашним арестом после отречения от престола до отправки в Тобольск.
19
Царская болезнь – так в народе называли заболевание царевича Алексея Романова, гемофилию, наследственное нарушение свертываемости крови. Гемофилия была редким заболеванием и чаще встречалась среди представителей правящих династий из-за близкородственных браков.