Генерал обвёл работников тяжелым взглядом.
– Воры… Хабарники… Казнокрады! – бросал он обвинения, всё более распаляясь. – Шпицрутенов[13] отведать возжелали?! На галерах в кандалах послужить?!
Он вскочил, выхватил саблю.
– Да я вас самолично…
Несчастные упали на колени, истово крестились, клялись и божились, что ни в чём не виноваты.
– Постойте, ваше превосходительство!
Виноградов заступил дорогу генералу, предотвращая смертоубийство.
– Может, они и впрямь не виноваты. Вы их порубаете, а мне с кем производство налаживать?
Шубин, ворча, вложил саблю в ножны. Виноградов сделал знак работникам, и те, толкаясь, выскочили за дверь. Генерал вернулся за стол, Виноградов положил перед ним исписанный аккуратным почерком лист.
– Что это?
– Список потребного для производства фарфора, ваше превосходительство, чтобы был не хуже китайского и лучше немецкого.
– А лучше китайского сможешь?
Виноградов пожал плечами.
– Много будет зависеть от качества глины. Я приложу старания.
– Да уж, постарайся. Не то сам знаешь…
Глава 3
1982 год, Ленинград
Дверь открыл полный мужчина тридцати с небольшим лет, в массивных роговых очках, с рано появившейся залысиной. По щекастому лицу катился пот, на рубашке в области подмышек проступили тёмные пятна, хотя в доме было прохладно: отопление уже отключили.
– Вы кто? – неприветливо спросил мужчина.
Андрей представился.
– Что вам надо?
– Анна Авксентьевна нас пригласила на чай, – вмешалась Оксана. – Вот, мы принесли.
Она продемонстрировала красиво упакованную коробку с тортом.
– Тёте нельзя сладкое, у неё диабет.
– Мы знаем, это из диетического магазина, без сахара.
– Тёте плохо, приходите в другой раз.
Мужчина попытался закрыть дверь, но Андрей подставил ногу.
– Что с Анной Авксентьевной? – требовательно спросил он.
– Не знаю, она без сознания. Я вызвал скорую.
– Я врач скорой помощи, и моя жена тоже врач, мы посмотрим.
Андрей отодвинул мужчину и зашёл в прихожую. Он уже понял, что перед ним тот самый племянник-стоматолог, которого профессор Харитонова называла жуликом.
– Вы как здесь оказались? – спросил Сергеев, перехватывая инициативу.
– Я племянник Харитоновой. Тётя попросила принести колбасу-сервелат и растворимый кофе – она его вёдрами пьёт. Купил по знакомству, у меня пациент – директор гастронома. – Племянник говорил как будто оправдываясь, хотя никто ни в чём его не обвинял.
Все трое прошли в гостиную. Харитонова лежала на диване, укрытая пледом, прерывисто дышала. Она была без сознания. В квартире стоял ощутимый запах гари.
– Что-то горело? – Андрей посмотрел на племянника.
– У тёти духовка была включена, чуть пожар не устроила.
– Рассказывайте, что случилось. По порядку.
– Я пришёл часа полтора назад, тётя сказала, что неважно себя чувствует, болит голова. Мы посидели здесь в гостиной, поговорили о том о сём, потом тётя ушла на кухню делать инъекцию инсулина. Она сама делает.
– Мы знаем, дальше, – поторопил Андрей.
– Минут через пятнадцать после инъекции тёте стало совсем плохо, она побледнела и потеряла сознание. Наверное, перепутала дозировку, мало ввела инсулина, сахар в крови повысился. Похоже на диабетическую кому.
Андрей быстро осмотрел Харитонову. Влажные кожные покровы, повышенный тонус мышц, низкое артериальное давление. Запаха ацетона изо рта нет.
– Наоборот, – сказал он. – Это гипогликемическое состояние, передозировка инсулина.
– Я так и знал, так и знал! – запричитал племянник. – Перепутала дозировку! Говорил ей, давайте укол сделаю. Я врач-стоматолог. Она ни в какую. Только сама!
Раздался звонок в дверь, прибыла бригада скорой помощи. Молоденький врач был рад присутствию в квартире опытного коллеги, согласился с диагнозом, ввёл внутривенно глюкозу и сказал, что забирает пациентку в больницу.
– Вот и хорошо, – обрадовался племянник, – а я пойду, мне надо срочно на работу, и так уже опоздал!
13
Шпицрутен – длинный, гибкий и толстый прут из лозняка или металлический шомпол, применяемый в России и Европе с XVII до XIX века для телесных наказаний.