– Не врешь? Смотри у меня!
– Как можно, ваше сиятельство! Обычное дело – из двух одна получается.
Разумовский насупился, посмотрел Густаву в глаза, мрачно произнёс:
– Ну, коли мне соврал – язык вырву, на дыбе подвешу…
Глава 5
1982 год, Ленинград
У заведующего токсикологическим отделением городской клинической больницы имени Филатова, что на Петроградской стороне, было ночное дежурство. Среда, середина рабочей недели – спокойное для токсикологов время. Пить народ начинает ближе к выходным, вот тогда в отделении аврал. Пациенты поступают один за другим, один другого тяжелее. А в среду можно и расслабиться. После обхода заведующий, отдав распоряжение не беспокоить по пустякам, удалился к себе. О том, что хозяин кабинета на месте, Андрей узнал ещё в коридоре. Из-за закрытой двери с табличкой «ка-эм-эн Клебанов С. И.» доносились азартные вопли: «Ах, ты так?! Коня моего слопать задумал!? А вот так не хочешь!?» Андрей усмехнулся. Стас Клебанов предавался любимому занятию – играл в шахматы с умным человеком. То есть сам с собой.
В больницу Андрей приехал, понадеявшись на удачу. Застать Стаса на рабочем месте после четырёх можно было, только когда тот дежурил. Квартиру Харитоновой они с Оксаной покинули без пятнадцати четыре, добираться до клиники не меньше часа. Дозвониться в токсикологию через общебольничный коммутатор и попросить Клебанова задержаться не удалось: линия всё время была занята. Но обнаруженный в холодильнике Анны Авксентьевны пузырёк буквально прожигал карман. Не верил Андрей в то, что Харитонова перепутала дозировку. Она много лет страдает диабетом, каждый день делает себе инъекции, прекрасно знает, к чему может привести передозировка – с чего бы вдруг ошиблась? В областной клинической больнице, куда Харитонову отвезли, анализ крови на токсины делать не будут. Они уверены в диагнозе: передозировка инсулина. А если пузырёк подменили и там не инсулин, а какая-нибудь гадость, вызывающая похожие на гипогликемию симптомы, – тогда что? Тогда Анна Авксентьевна может в любую минуту умереть.
Стас Клебанов, с которым Андрей познакомился на научной конференции в Казани, был типичным жаворонком и на работу, к неудовольствию подчинённых, являлся в начале седьмого. Но и уходил рано. Клебанов даже внешне походил на жаворонка: невысокий, худой, всегда какой-то встопорщенный, с неизменным хохолком чёрных волос на голове, с манерой резко, по-птичьи, поворачивать голову и взмахивать при возбуждении руками, будто крыльями.
Подружились они на почве шахмат. В Казани жили в одном номере и каждый вечер устраивали баталии до глубокой ночи. У Андрея был второй взрослый разряд, в институте он играл за сборную. Клебанов был самоучкой, но Сергееву не уступал, поэтому партии часто затягивались.
Завидев в дверях Андрея, Стас несказанно обрадовался, вскочил, роняя на пол доску с фигурами, подбежал, обнял, потряс за плечи:
– Дружище, как я рад тебя видеть! Ты какими судьбами?! Молодец, что заехал!
– Стас, у меня дело, – начал Андрей.
– Погоди – «дело». – Стас бросился к столу, достал две рюмки и бутылку «Кавказа»[15]. – Папаша молодого любителя неразбавленного уксуса принёс, в благодарность. Специально для тебя храню!
– Давно хранишь? – поинтересовался Андрей.
– Больше недели уже! – с гордостью объявил Клебанов, отработанным движением свернул пробку, разлил тёмный тягучий напиток. – Давай за встречу!
– Закусить-то есть чем?
– Закусывать хороший коньяк – плебейство. – Клебанов опрокинул рюмку в раскрывшийся, как у голодного птенца, клюв-рот.
Андрей достал из кармана предусмотрительно сунутую Оксаной шоколадку, разломил пополам.
– Держи, шоколадом можно. За встречу!
– Между первой и второй… – Клебанов снова наполнил рюмки. – Партейку сыграем?
– Сыграем.
– Чур, я белыми, у меня в прошлый раз чёрные были.
Андрей таких деталей не помнил: прошлый раз был почти два года назад, но спорить не стал.
– Как скажешь. Только сначала дело. Срочное.
Стас посерьёзнел, отодвинул бутылку.
– Излагай.
Андрей достал из кармана флакончик.
– У вас лаборатория круглосуточная?
– Спрашиваешь! У нас же неотложная токсикология.
– Могут ваши спецы быстро посмотреть, что здесь?
Он протянул флакончик Клебанову. Тот нацепил очки, прочитал этикетку, встряхнул, посмотрел содержимое на свет, пожал плечами.
– Здесь инсулин. Пузырёк явно аптечный.
– И всё-таки?
– Думаешь, что-то другое намешали?
– Ты профессора Харитонову знаешь? – задал Андрей встречный вопрос.
– Бабу-ягу? – изумился Клебанов. – Кто же её не знает. Трояк мне на экзамене влепила, но разрешила пересдать. А при чём здесь Харитонова?
15
«Кавказ» – грузинский коньяк, который славился особой крепостью и глубокими вкусовыми качествами. Производился на заводе в Тбилиси и считался одним из символов грузинского гостеприимства и культуры виноделия. Доступность этого коньяка для покупателей была ограничена из-за всеобщего дефицита.