– Впала в кому после инъекции из этого флакончика.
– Хм, – Клебанов почесал затылок. – Он же почти полный. Чтобы впасть в гиполикемическую кому, она должна была вколоть себе минимум треть содержимого. Не получается.
– Вот и я о том же, – со значением произнёс Андрей.
Стас вскочил.
– Жди меня…
Вернулся он минут через двадцать.
– Удача, сегодня сам заведующий биохимической лабораторией дежурит. Классный мужик. Сказал, посмотрит.
– Долго?
Стас пожал худыми плечами.
– Если что-то не очень экзотическое, то экспресс-тест сделает за час. Как раз партейку успеем. – Он полез под стол собирать фигуры.
Доиграть они не успели. Клебанов наделал ошибок в середине партии и теперь в эндшпиле упорно пытался вытянуть ничью, игнорируя предложения сдаться. Телефон зазвонил, когда коварные белые готовили хитроумную ловушку для чёрного офицера. Недовольно ворча, Стас поднял трубку и кивнул Сергееву, подтверждая, что звонок из лаборатории. Несколько минут он молча слушал, хмурился, потом спросил: «Это точно? Вы уверены?», вернул трубку на аппарат и растерянно уставился на приятеля.
– Ну что там? Не томи, – поторопил Андрей.
– Там инсулин.
– Инсулин? – разочарованно переспросил Сергеев.
– Инсулин, только не тот, что на этикетке обозначен.
– Как это?
– Импортный инсулин. У нас его не производят и не применяют.
– И чем он от нашего отличается?
– Тем, что в пять раз активнее.
– То есть если его ввести в обычной дозировке, фактически пациент получит пять доз препарата?
– Точно так.
– А эта доза может вызвать гипогликемическую кому?
– У диабетика с длительным анамнезом – запросто.
– Твой заведующий лабораторией не мог ошибиться?
– Ошибиться могут все, но он лучший в городе и аппаратура у него лучшая. Я ещё не помню случая, чтобы он ошибся. Если у него есть сомнения – так и говорит. А здесь у него сомнений нет.
В дверь постучали. Лаборантка принесла флакончик с оставшимся после анализа препаратом. Клебанов снова внимательно прочитал этикетку.
– Знаю я эту аптеку, – сообщил он, – производственная, на проспекте Добролюбова.
– Да, у Харитоновой квартира на Добролюбова, – кивнул Андрей.
– Дружище, я только одного понять не могу. Как в аптечном флакончике оказался инсулин, которого в стране нет?
– Есть у меня догадка на этот счёт, – задумчиво произнёс Андрей. – Но надо проверить.
– Может, надо в милицию сообщить?
– Не знаю, решай сам, я здесь никто.
Стас задумчиво почесал в затылке.
– Странная эта история. Я подумаю, с нашей милицией свяжешься – потом будешь до морковкина заговенья объяснительные писать.
Глава 6
1982 год, Свердловск, месяцем ранее странных событий в квартире профессора Харитоновой
Обнаружение раним утром сторожем парка культуры и отдыха имени революционного поэта Владимира Маяковского бездыханного тела неизвестного мужчины с перерезанным горлом на скамейке в дальней аллее не было чем-то из ряда вон выходящим. Парк давно считался местом, которое в тёмное время суток лучше не посещать. Днём там работали аттракционы и детская железная дорога, с уменьшенными, но почти как настоящими электровозами и вагонами. Но к вечеру парк пустел. Фонари не работали по причине отсутствия в них ламп, регулярно разбиваемых распоясавшимися хулиганами. Часов до десяти по парку изредка проходили народные дружинники, по большей части женского пола, шарахаясь от каждого куста, да сторож с заряжённой утиной дробью древней двустволкой. Потом аллеи окончательно пустели, сторож запирался на засов в своём домишке, и запоздалые прохожие в случае неприятных встреч могли рассчитывать лишь на быстрые ноги и крепкие кулаки. У кого они были, конечно. После очередного инцидента с ножевым ранением или черепно-мозговой травмой в горисполком вызывали начальника городской милиции и требовали обеспечить круглосуточное усиленное патрулирование. Начальник милиции горячился, кидал на стол партбилет, кричал: «Где я людей возьму?!» Его успокаивали, отпаивали мутной водой из графина, записывали в протоколе строгое: «Принять меры» и отпускали до следующей досадной находки. Так было бы и в этот раз, если бы не одно, мало кому известное, обстоятельство. Зарезанный был сексотом[16] и значился в секретных списках под псевдонимом Дьякон.
Руководитель второго отдела[17] Управления комитета государственной безопасности по Свердловской области полковник Константинов внешне совершенно не соответствовал стандартному образу контрразведчика: неказистый, ниже среднего роста, в очках с толстыми стёклами в тяжёлой роговой оправе, с вялым подбородком, круглой лысиной, тихим голосом, бесхитростным взглядом и добродушным выражением румяного круглого лица. Его можно было принять за бухгалтера жилищной конторы или мелкого совслужащего. Обманчивая внешность полковника не раз вводила в заблуждение явных и скрытых врагов советского государства, о чём они впоследствии горько жалели.
16
Сексот – секретный сотрудник, внештатный осведомитель органов госбезопасности и милиции.
17
Структура областных управлений КГБ повторяла структуру центрального управления. Второе Главное Управление, отвечавшее за внутреннюю безопасность государства – борьбу с политическими преступлениями, диссидентством, шпионажем внутри страны, контроль соблюдения законов и поддержание порядка среди населения, – на местах было представлено вторым отделом.