— И, конечно, приблизит нашу победу, — не удержался от сарказма его оппонент. — Уважаемый туртан хочет дать врагу больше времени, чтобы он укрепился и поверил в свои силы. Какие крупные города, охваченные восстанием, находятся севернее Маркасу, о которых мы не знаем?
Царевич поднял руку, призывая своих командиров прекратить этот спор.
— Гульят, как далеко ты предлагаешь продвинуться на север?
Туртан подошел к макету местности, где шли военные действия, указал на реку севернее Маркасу:
— До истоков Джейхан пять-шесть дневных переходов. Столько же понадобится, чтобы вернуться. А значит, через десять-двенадцать дней…
— Могут ли возникнуть в пути непредвиденные задержки? — перебил его Ашшур-аха-иддин.
— У нас шестидесятитысячная армия, и мы должны преодолеть почти сто парсанг[27] по гористой местности, где на каждом шагу нас поджидает враг. Все может случиться, мой господин….
— То есть этот обходной маневр может оказаться куда более губительным, чем переправа, сопряженная с известным риском? Готовьте понтоны. Что до киммерийцев — чтобы избежать внезапного нападения, на правом берегу поставим укрепленный лагерь… Таба-Ашшур, — царевич благосклонно посмотрел на офицера, — твой кисир должен обеспечить армии спокойную переправу.
Таба-Ашшур послал в разведку десятку из сотни Хавшабы — с самим сотником во главе. Перед уходом тот нашел Шимшона и попросил его дать в помощь двух лазутчиков: Рабата и Абу.
— С какой это стати? Своих надо иметь, — проворчал Шимшон.
— Так ведь были. Только полегли все в Маркасу, — оправдывался Хавшаба.
— Ладно. Дам. Сходи к Гиваргису, скажешь, что я велел.
Переправлялись ночью, почти в кромешной тьме; в небе висела молодая луна, то и дело прятавшаяся за тучами.
Раздевшись догола, свернув в тюк одежду, ассирийцы взяли наполненные воздухом меха, вошли в воду. Быстрое течение подхватило воинов, стало сносить вниз по реке, кого-то едва не утащило в водоворот, но через пару стадий все выбрались на берег целые и невредимые. Насухо вытерлись, оделись, разобрали оружие. Только тут выяснилось, что разведчиков вместо одиннадцати — двенадцать: в последний момент к ним присоединился Гиваргис, отчаянно боровшийся со скукой. Хавшаба был недоволен:
— Ты как здесь оказался?
— Ээээ… надоело отлеживать бока. Да и жратва хуже некуда. Вчера вот пришлось варить на ужин тощий собачий зад. Хватит с меня этого.
— Ты же не думаешь, что мы собираемся тут охотиться?
— По крайней мере, развлечемся.
— Твой отец сожрет меня с потрохами.
— Не сожрет… Да и не буду я тебе помехой. Что делать собираешься? Почему не конную разведку послали, чего нас-то?
— Не хотели рисковать. Дескать, на лошадях могут заметить. А так — по кустам, да за деревьями — оно надежнее… Не знаю, может, и хорошо, что ты пошел с нами. Десятник мой хоть и храбр, но уж больно молод, выдержки не хватает. Разделимся. Возьмешь пятерых. Ты поведешь свой отряд вниз по течению, я — вверх. Утром повернешь от реки на запад, сделаете один переход, оттуда на север, встречаемся здесь. Место приметное: скала эта издалека видна. Получается, на все три дня, еще день даю на непредвиденные обстоятельства. Ищите киммерийцев. Выясните, где стоят, скольким количеством, что замышляют. Если кого в пути встретите, то сможете, допросите сами, нет — тащите с собой, в лагере разговорим. В любом случае за собой никого не оставлять. Дам тебе твоего Абу, моего десятника и еще троих новобранцев. Как они и что, сам не знаю, они из других кисиров, перешли к нам после Маркасу.
— Десятника как зовут?
— Бэбэк.
— Вавилонянин?
— Оттуда. Не любишь их?
— Есть немного.
— Ты все понял?
— Да.
— Да помогут тебе боги!
— Боги меня любят, — усмехнулся Гиваргис.
Разделились, разошлись в разные стороны.
Отойдя от места переправы на один стадий, Гиваргис ненадолго остановил своих людей, чтобы понять, с кем идет в разведку. Олборз был его ровесником, родом из Маннеи[28]; выглядел он крупнее всех и от этого казался неповоротливым.
— Отставать не будешь? — оценивающе посмотрел на него командир.
28