Выбрать главу

— Лучше бы вы это не делали, — возразила я. Мне это не понравилось, особенно намек на то, что Джервису нельзя доверять, и разговор о приданом бросил некоторую тень на мое счастье. Я уже знала, что Джервис расточителен, что он не всегда считает расходы, что бывает излишне щедр. Я вспомнила, как он дал цветочнице кучу денег, купив у нее букетик фиалок. А мне это нравилось: он хотел доставлять людям удовольствие, и если при этом был несколько расточителен, то мне это тоже нравилось. И вообще следовало забыть обо всех этих неприятных делах, связанных с приданым и деньгами, и думать лишь о своей свадьбе.

* * *

На пути в Лондон мы оживленно обсуждали предстоящую свадьбу.

— Два месяца, — повторяла мать. — На самом деле это не так уж много. Пока мы в Лондоне, нам следует вплотную заняться покупками. Было бы, конечно, хорошо сшить платье здесь, в Лондоне, но не представляю, как мы успеем.

Может быть, мы здесь купим ткани, а шить будем потом, в Плимуте. Я думаю, Рольф, нам придется задержаться, по крайней мере, на неделю, без этого не обойтись.

Отец считал, что ему необходимо скорее вернуться в Кадор.

— Хорошо, — согласилась мать, — нам поможет Грейс. У нее просто врожденный вкус, она всегда выглядит так элегантно. И, наверное, она чувствует себя одиноко. Что за печальная судьба: потерять мужа почти сразу же после свадьбы.

Я поехала к Елене и Мэтью, а мои родители — в дом на Вестминстерской площади, так что кеб подвез сначала меня. Пока в дом заносили мой багаж, вышла Елена. Я заметила, что она очень расстроена.

— Что случилось? — спросила я.

Несколько секунд она смотрела на меня, а потом выпалила:

— Морвенна исчезла!

И вместо того чтобы отправляться в дом, мои родители остались с нами. Как только мы вошли в дом, Елена сказала:

— Она просто исчезла. Это случилось два дня назад.

— Исчезла? — изумился отец. — Но… каким образом?

— Она вместе с Грейс собиралась на прогулку, но, когда Грейс пришла, Морвенны в комнате не было. Время шло, Грейс ждала. Когда оказалось, что Морвенны нет и в доме родителей, мы по-настоящему забеспокоились.

Конечно, Морвенна редко выходила одна, мы считали, что этого не следует делать, но иногда могло случиться и такое. Ну, во всяком случае, ясно одно — она пропала. Мы нигде не можем найти ее.

— А она что-нибудь взяла с собой?

— Нет, только то, что на ней было. Все остальное, похоже, здесь.

— Конечно, она никогда бы так не поступила, — сказала моя мать.

— Она волновалась, когда нужно было куда-нибудь идти, — добавила я, — и всегда просила кого-нибудь сопровождать ее… И ее нет уже два дня?

— Следует сообщить полиции, — сказал отец.

— Мы уже сообщили… и послали известие ее родителям. Даже представить не могу, что могло произойти.

Отец задумался:

— А вы не думаете, что ее могли похитить?

— Похитить! — воскликнула Елена, — Но кто бы мог похитить ее?

— Я имею в виду выкуп, — пояснил отец. — Несколько недель назад в газете появилась статья о корнуоллских шахтах, и в частности, о процветании пенкарроновской шахты. Там было и о дочери Джошуа Пенкаррона — Морвенне, которая сейчас находится в Лондоне. Я подумал…

— Боже милосердный, — пробормотала мать. — Это действительно возможно.

— А что сделают с ней? — в ужасе спросила я. Мать отвела взгляд:

— К ней должны относиться хорошо, это — товар, о цене которого будут договариваться.

— Это ужасно! — воскликнула я. — И именно Морвенна! Лучше бы она поехала с нами.

* * *

Мы не знали, что делать. Полиция наводила справки, но никто ничего не слышал. Одна служанка сказала, будто видела Морвенну, выходящую из дома поздно вечером накануне исчезновения.

Это было совсем непонятно. Почему Морвенна покидала дом поздно вечером? В ее комнате не было никакой записки, поясняющей, зачем ей пришлось выйти. Да и кто бы мог вызвать ее из дома в такое время суток? Должна была существовать какая-то причина. Никто не мог понять, что происходит. Все были в отчаянии. Мы чувствовали, что следует предпринять какие-то действия, но какие?

О том, что она ушла, было неизвестно целых двенадцать часов. Что могло произойти за эти ужасные двенадцать часов? Приехали дядя Питер и тетя Амарилис.

— Это исключительно важное дело, — сказал дядя Питер.

Он был уверен, что Морвенну похитили и что рано или поздно кто-нибудь потребует выкуп. С этого момента следует соблюдать исключительную осторожность.

— Но мне кажется очень странным, что она, судя по всему, вышла из дома без принуждения, — заметила моя мать.

— Она должна была оставить какую-нибудь записку, — сказала тетя Амарилис.

— Мы расспросили всех слуг, — напомнила ей Елена, — и они нигде ничего не нашли.

Дядя Питер сказал:

— Возможно, ее выманили из дома туда, где поджидали похитители.

— Морвенна никогда на такое не решилась бы! — воскликнула я. — Она бы побоялась.

Если бы здесь была я, она бы мне все рассказала. Ничего не произошло бы, если бы здесь была я.

— Все это очень загадочно, — признал дядя Питер, — и, к несчастью, она остановилась в нашем доме.

Я чувствовала, что он очень обеспокоен. Дядя Питер боялся, что может подняться скандал, который повредит Мэтью как члену парламента. В то же время он прикидывал, нельзя ли использовать этот случай в качестве рекламы. Я хорошо представляла, как он взвешивает все: именно так он смотрел на мир.

— В первую очередь мы должны думать о Морвенне, — сказала я. — Не так уж важно, где именно это произошло. Важно только то, что это произошло.

— Мы должны принять во внимание все детали, — вмешался мой отец. — И то, где это произошло, может оказаться очень важным.

— К этому времени ее родители должны уже получить письмо, — сказала Елена. — Мне просто невыносимо думать о том, что они сейчас переживают.

— Но что мы-то собираемся делать? — спросила я.

— В свое время мы что-нибудь узнаем, — сказал дядя Питер. — Полагаю, должно поступить требование о выкупе. Возможно, его уже послали ее родителям? Ведь именно к ним должны обращаться в таком случае?

— Это будет ужасно для них! — вздохнула моя мать. Я представила себе, как мистер и миссис Пенкаррон получают требование о выкупе в обмен на возвращение дочери с угрозами в случае, если они не согласятся.

Я была вне себя от волнения, мне было невыносимо тяжело представлять Морвенну в руках разбойников.

* * *

К концу дня в Лондон прибыли мистер и миссис Пенкаррон. Они выглядели постаревшими. Тут же выяснилось, что у них тоже нет вестей о Морвенне.

— Я ничего не могу понять! — говорил мистер Пенкаррон. — Наша девочка… Что она сделала? Почему это случилось именно с ней?

— Нам не следовало отпускать ее в Лондон! сокрушалась миссис Пенкаррон. — Я всегда знала, что это ужасное место!

— Мы разыщем ее, — твердо сказал мой отец.

— Вы, правда, разыщете? — с мольбой в голосе обратилась к нему миссис Пенкаррон. — А как вы думаете, что с ней сделают?

— Ничего плохого, в этом можете быть уверены, — ответил мой отец. — Похитители могут торговаться только в том случае, если она жива и здорова.

— Жива… Не думаете ли вы?..

— О нет, нет… Я просто хочу сказать, что, если с ней все в порядке, они могут вести какие-то переговоры… Я полагаю, что рано или поздно они потребуют у вас денег.

— Я отдам все, чтобы вернуть мою девочку! — воскликнул мистер Пенкаррон. — Они могут забрать у меня все!

— Мы сделаем все, что угодно! — разрыдалась миссис Пенкаррон.

Я обняла ее:

— С ней все в порядке, миссис Пенкаррон! Я чувствую, что с ней все в порядке!

— Она что-нибудь говорила тебе? — жалобно спросила миссис Пенкаррон. — Морвенна не производила впечатление напуганной? Не боялась, что кто-то хочет забрать ее?

— Я была в Дербишире вместе с родителями, — пояснила я. — Меня здесь не было, но я уверена, что с Морвенной все в порядке.