В самогласне 5–го гласа, вспоминая слова Авраама и Иова, которые исповедовали, что они суть прах и пепел {стр. 360} (Быт. 18, 27. Иов 42, 6), Иоанн Дамаскин обращает свой взор к различным могилам и, рассматривая «кости обнажены», вопрошает: «Кто он — царь, или воин, или богат, или убог, или праведник, или грешник?» Это исполненное сомнения «или», повторяемое пять раз, создает нарастание психологического напряжения. Святой отец, не умея распознать, чьи же эти «кости обнажены», остается в тревожном недоумении и примиряется молитвой ко Господу, прося Его упокоить раба Своего с праведными. Эти вопросы преподобного Иоанна Дамаскина снова обращают нас к словам Василия Великого: «Загляни в могилы и определи, если можешь, кто слуга, а кто господин, кто бедняк, а кто богач. Отличи, если тебе под силу, узника от царя, сильного от слабого, прекрасного от безобразного» [[823]].
Следующая стихира содержит красноречивое рассуждение о творении человека как видимого, материального, земного тела, которому Создатель божественным… и животворящим вдохновением дал живую, разумную и бессмертную душу (Быт. 2, 7). И в заключение песнопевец снова обращается ко Христу с молитвой об упокоении умершего «в стране живущих и в селениих праведных».
В кратком и глубоком следующем песнопении та же молитва повторяется 7–м гласом. Здесь говорится о трагичности жизни и о смерти как следствии того, что человек «завистию же диаволею прельстився» и преступил Божию заповедь, отведав запретный плод, за что и был наказан возвращением в землю, из которой был сотворен.
В последней стихире преподобный Иоанн Дамаскин скорбит и плачет о грехопадении человека. Ибо боговзращенное это творение вследствие греха было предано тлению и смерти. Святой отец озадачен тайной, {стр. 361} окружающей человека. Он недоумевает, как былая красота, созданная «по образу Божию», пребывает в могиле «безобразною, безславною, не имущею вида»? Святая Церковь не тщится скрыть от чад своих эту человеческую трагедию, ибо хочет, чтобы мы осознали бедствие и задумались над таинством смерти. Поэтому–то преподобный Дамаскин снова вопрошает: «Что за таинство свершилось над нами? Каким образом мы предались тлению? Каким образом сочетались со смертию?» Но тотчас же он вспоминает Божие повеление, пришедшее к нам как справедливое наказание и записанное в Ветхом Завете: «Земля еси и в землю отидеши» (Быт. 3, 19). И в конце сомнения и рыдания гимнографа переходят в уверенность, что Бог упокоит усопшего, ибо «сие еже от нас таинство» произошло по повелению всемогущего и премудрого Бога.
Блаженства и новозаветные чтения
После самогласных стихир спокойным и сладчайшим 6–м гласом мы поем «Блаженства». Это слова, сказанные Господом в начале Нагорной проповеди (Мф. 5, 3–12). Мы начинаем «Блаженства» со стиха: «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствии Твое!» (Лк. 23, 42). С этой мольбой обратился ко Господу разбойник, покаявшийся на кресте перед самой смертью. Эту столь своевременную молитву от лица нашего умершего собрата повторяем и мы во время погребения. Ибо преставившийся имеет чрезвычайную нужду быть помянутым человеколюбцем Богом во Царствии Его.
За стихом «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи!» мы поем первые пять «Блаженств», в которых Спаситель благословляет «нищих духом», всецело уповающих на Бога. Он дарует надежду всем, кто скорбит о своих грехах и молит Бога о милосердии, всем кротким, смиренным и милостивым, соболезнующим и помогающим своим собратьям в несчастье. Остальные «Блаженства» {стр. 362} сопровождаются вдохновенными тропарями, в которых священный песнописец обращается к раскаявшемуся разбойнику и, взывая ко Господу, владычествующему над жизнью и смертью, просит Его помянуть ушедшего во Царствии Своем. «Да упокоит тебя Господь, — сказано усопшему в другом тропаре, — Владычествуяй и телесами, Его же в руце дыхание наше (Дан. 5, 23), и простит тебе все твои прегрешения».
Другие тропари призывают нас посмотреть на содержание гробов и убедиться, что после смерти «яко наги кости человек, червей смед и смрад», что здоровье, красота, власть, внешнее великолепие недолговечны. Мы призываемся к покаянию в благоговейном страхе перед страшным днем Второго Пришествия Господня, который грядет, и «сей есть тьма, огнем искушается всяческая» — и будут гореть, как солома, все надменные и поступающие нечестиво (Мал. 4, 1).