Поскольку мы причастны материи, времени и пространству, то нам трудно постигнуть эти категории. Поэтому многие либо отрицают их совершенно, либо пытаются познать с помощью земных понятий. Первые — это неверующие, материалисты и безбожники. Вторые — те, кто пытается исследовать эти предметы своим разумом, без просвещения Святого Духа. Вот почему они пришли к выводу, что жизнь человека движется циклически или что после смерти она проходит через различные стадии наказания и искупления. В это верили — с незначительными различиями — орфики, пифагорейцы, Эмпедокл, Сократ, Платон, неопифагорейцы, стоики, Плотин, гностики, манихеи и прочие язычники, жившие до них, например, индусы, египтяне, буддисты и т. д. Подобным воззрениям учат сегодня теософы и спиритуалисты, вдохновляемые лукавым демоном, которые утверждают, что душа перевоплощается [[982]]. Они учат, что души после смерти снова воплощаются в тела людей, животных или растений! Эти переселения, или, вернее, перевоплощения, якобы необходимы для наказания души за грехи или для морального очищения. Перевоплощения, по их мнению, продолжаются до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное очищение души.
Однако эту наивную и бессмысленную фантазию, этот бесовский соблазн перевоплощения уже в самом начале христианской эры полностью изобличил богодухновенный Павел. Он писал, что все мы, пребывающие в этом теле, напоминающем хижину, воздыхаем, будто под тяжким бременем. Мы воздыхаем не потому, {стр. 442} что хотим совлечься материального тела, но потому, что хотим облечься в тело небесное, вечное и нетленное, чтобы была поглощена смертность и тленность нынешнего нашего тела и побеждена нетленной жизнью другого. Ибо как исчезает тьма, когда воссияет свет, так и бессмертная и нетленная жизнь уничтожает тление и смертность. Так тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертное, или, иначе говоря, смертное поглощено будет жизнью и преобразуется в нетление (2 Кор. 5, 4. 1 Кор. 15, 53). Этими словами божественный Павел не только «нанес смертельный удар тем, кто пренебрегает значимостью тела, но одновременно отверг с полной решительностью искушение перевоплощения» [[983]].
Поэтому Церковь Христова никогда не принимала словоблудие и измышления человеческой «мудрости», или, вернее, глупости, о перевоплощении. Апостольские мужи твердо противостояли этому учению. Святой Феофил Антиохийский полагает его «учением злым и непристойным» для разумного человека, который не может принять, что человек превратится в «волка, пса, осла или иное животное» [[984]].
Святитель Василий Великий в Шестодневе осуждает мысли Эмпедокла о перевоплощении [[985]] и говорит: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между {стр. 443} собой и говорить о себе, что они были некогда и женами, и деревьями, и морскими рыбами. А я, — добавляет богозритель Василий, — хотя не скажу, бывали ли они когда рыбами, однако же со всем усилием готов утверждать, что, когда писали это, были бессмысленнее рыб» [[986]].
Ту же позицию по поводу идеи о перевоплощении занимает и святитель Григорий Богослов. В своем первом богословском слове, где опровергаются положения пифагорейцев, Платона и других языческих философов, он пишет: «Борись, возлюбленный мой, с теориями Платона об идеях и о том, что души после смерти входят в иные тела, и путешествуют, и помнят свое пред существование» [[987]].
Святитель Иоанн Златоуст не раз настойчиво выступал против этих неразумных мнений. Порицая идолослужителей–пантеистов, которые говорили, что души «происходят из существа Божия», он подчеркивал, что своими учениями они закрывают нам «пути к богопознанию», а идеей перевоплощения «Бога низводят в людей, в растения и деревья. Ведь если наша душа из существа Божия, а при переселении она переходит и в тыквы, и в дыни, и в луковицы, то, следовательно, существо Божие будет и в тыквах… И все–таки, — продолжает священный отец, — они не стыдятся низводить существо Божие в тыквы, дыни, в мух, гусениц и ослов, изобретая {стр. 444} некий новый образ идолослужения». Ведь таким образом мы приходим не к «перевоплощению» души, но к «перевоплощению Бога», что «поистине постыдно»! И Златоуст заключает: поскольку эти философы были лишены «помощи Духа Святого», они не смогли измыслить ничего здравого «ни о Боге, ни о творении». И то, что хорошо знает простая вдова–христианка, никогда не знал даже сам Пифагор! Ибо ум его и подобных ему был помрачен, и «все, что касается жизни и учений, они говорили и делали, находясь во тьме» [[988]].
982
Более правильным был бы термин «трансвоплощение», поскольку, по этим представлениям, душа каждый раз входит в новые тела. Речь идет не об «инанимации» или «трансанимации», а о «трансвоплощении» или перевоплощении — воплощении души в иное тело.
984
Св. Феофил Антиохийский. Κ Автолику. Кн. III. Ст. 7 // Ранние отцы Церкви. Брюссель, 1988. С. 505.
985
«Серьезный» философ Эмпедокл говорил, что, благодаря перевоплощению, он уже перебывал ранее женщиной, кустом и рыбой! Святитель Василий Великий имеет в виду то, что писал об Эмпедокле Диоген Лаэртский: «…Душа … облекается в различные виды животных и растений; вот его слова:
Был уже некогда отроком я, был и девой когда–то,
Был и кустом, был и птицей, и рыбой морскою…»
(Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Кн. 8. Ст. 77. М., 1979. С. 354).
986
Свт. Василий Великий. Беседы на Шестоднев. Беседа 8, 2. О птицах // Творения. Ч. 1. С. 139.
987
Свт. Григорий Богослов. Сл. 27 (1–е о богословии) // Собр. творений: Б 2–х т. T. 1. С. 391: «Рази Платоновы идеи преселения и круговращения наших душ, припамятование». «Преселения» — это внедрения душ из одного тела в другое, «круговращения» — это переходы душ от одного тела к другому. «Также, согласно тому же Платону, наши души будут часто вспоминать, где они находились в своей предыдущей жизни, например, некто вспоминает, что прежде чем стать человеком, он был овцой или прежде чем стать Платоном, он был Ганимедом! (Федон). Это Платон называл «воспоминанием».
988
Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Деяния апостольские. Беседа 2. Ст. 5. M., 1994. С. 28. На Евангелие от Иоанна беседа 66, 3; На Послание к Ефесянам беседа 12, 3 // PG. 62, 91–92.